Он говорил, пока мог:
— Для ритуала... мне была нужна Лина... ты не заменишь... но я бы не стал... ни тебя, ни её... не смог бы...
И тут он увидел, что по земле ползёт чёрный туман и превращается в щупальца.
— Беги! — Райне упал на колени, корчась от боли и непослушными руками пытаясь указать Альде на хижину. — Радужный шарик... бросай его... Возьми Лину... и бегите!
Чёрные щупальца стиснули ему горло, вынуждая замолчать. Задыхаясь, Райне напрасно пытался высвободиться...
Что-то сияющее — радужный шарик! — ворвалось в окружившую Райне тьму, разорвало её, тьма свернулась змеёй и отползла прочь. Райне сумел вздохнуть и увидел рядом Альду. Она приложила руку к его груди и тихонько, неуверенно запела песню, которую Райне так хорошо помнил; чем решительнее становился голос Альды, тем дальше отступала боль.
— Почему? — это было первое, что Райне сумел выговорить, поднявшись на ноги следом за Альдой. Вместо ответа Альда потянулась к нему, Райне обнял её, повинуясь порыву, коснулся губами её губ, и всё потерялось в одном мгновении.
Ему снова показалось, что вернулось прошлое — стало тепло и радостно, как не могло быть в настоящем, но тут Альда отстранилась, и Райне — нехотя — тоже. Она улыбалась, и её спутанные волосы сияли в лучах солнца... солнца?!
— Как это... Как... — Райне вдруг ощутил себя свободным, он никогда не испытывал такой лёгкости, и ему казалось, что у него вот-вот закружится голова.
— Я не знаю, но ведь получилось? — Альда взяла его за руку, в другой всё ещё держа жезл Светлоликого, и тут же охнула:
— Лина!
Девочка стояла на пороге хижины, и снова ожившие куклы топтались у её ног. Лина непонимающе переводила взгляд с Альды на Райне и обратно. Потом обвела ручонкой Лес:
— Смотрите, всё живое и красивое — опять! Это обман? — строго, по-взрослому спросила она, обращаясь к Райне.
— Нет, никакого обмана, — заверил её Райне, а Альда подошла к девочке и обняла её. Лина затихла, всхлипнула и прижалась к матери.
— Всё хорошо, всё очень хорошо. — Альда гладила её по голове. Райне неловко отвернулся... и заметил, как позабытая ими чёрная змея обернулась тучей, которая поднялась в небо и двинулась к деревне. Альда тем временем успокаивала Лину и поцеловала её со словами:
— Мы обо всём поговорим.
— Только после того, как наведаемся в деревню. — Райне быстро оказался рядом и взял у Альды из руки жезл. — Надо торопиться!
III
Всю свою жизнь Зейне убеждал себя, что он поступил так или иначе потому, что у него не было выбора. Не пошли он Альду в Заклятый Лес, кто бы смог покончить с Хранителем? Жрецы Светлоликого уже пытались когда-то поймать Райне, и даже будучи напуганным мальчишкой, он сумел спастись и напугать их самих. Зейне, в те времена немногим старше, хорошо помнил, как жрецы, раненые и злые, вернулись в храм, где потом собрались жители деревни и спрашивали, что делать, не пойти ли всем честным народом на колдуна. Решили — пусть сгинет в своём лесу, а если в деревню придёт — тут и сыщется на него управа. Зейне облегчённо вздохнул — он верил взрослым. Но годы шли, Райне не сгинул, став Хранителем Заклятого Леса, и вот уже сам Зейне превратился в жреца, читал проповеди и учил религиозным премудростям, а Хранителя пусть и раз в несколько десятилетий, да кто-нибудь видел. Зейне подумывал о том, чтобы заманить Хранителя в ловушку, но жезл Светлоликого не повиновался никому из жрецов, и вся деревня смертельно боялась злого колдовства. Тогда Зейне запретил говорить о Хранителе и приближаться к проклятому небесами Лесу, а прихожане слушались. Казалось, всё просто — сам-то Хранитель в деревню не приходил. Но изнутри Зейне грыз червячок беспокойства, так что исчезновение Лины и решимость Альды найти дочь стали для него большим облегчением.
Зейне говорил себе, что Альда обязательно выиграет этот поединок — ведь светлый жезл признал её! Однако, когда в храм прибежали люди, зовя Верховного жреца на помощь, Зейне едва смог изобразить спокойствие. Услышав, что всё дело в какой-то чёрной туче, которая нависла над деревней, загораживая солнце, Зейне даже обрадовался. Не Хранитель. Не озлобленный колдун, а какая-то туча. Зейне вышел следом за прихожанами, уверяя, что с ним они могут ничего не бояться.
Очень скоро он понял, что ошибался. Никакие молитвы не могли помочь против ледяного ветра, сбивавшего с ног; деревья трещали и гнулись, словно невидимая рука рвала их с корнями из земли, и все ринулись укрываться в своих домах, не зная, выстоят ли те — поднималась буря. Пронзительно закричала женщина — вихрь подхватил её ребёнка, не успевшего подбежать к матери.