Зейне побагровел — столько презрения, как ему показалось, он услышал в голосе брата. Но тут Альда шагнула вперёд:
— А знаете, ваши проповеди мне кое-что дали. — Под её взглядом Зейне не выдержал и опустил голову. — Как вы там говорили? «Тьма не породит свет»?
Она показала на Лину, державшую в руках тряпичных кукол. Зейне почудилось, будто бы одна из кукол ему подмигнула. Он отшатнулся, но взял себя в руки и покосился на Альду.
— И что?
— У Лины не могло быть светлого дара, если она — дочь злого колдуна. Я поняла — не всё так просто, как вы говорили. — Альда махнула рукой в сторону жезла. — И я им не воспользовалась. Я выбрала веру, свет и любовь, как вы призывали, Верховный. И проклятье разрушилось.
А Зейне подумал: лучше бы он сгинул вместе с той тучей, чем стоять здесь! Гадать, как отомстит брат и станет ли вовсе мстить. Знать, что все будут смотреть на Волшебника с тем благоговением, с каким раньше смотрели на Верховного жреца.
— Пойдём. — Райне взял Альду и Лину за руки. Зейне ощутил облегчение, но какое-то вялое. А из толпы тем временем доносились причитания Альдиной тётки, которая уже и не думала увидеть племянницу живой и здоровой.
Люди окружили Волшебника и его семью, до Зейне доносились восторженные крики и просьбы. Жители деревни как будто забыли, что совсем недавно боялись Хранителя Леса и верили рассказам о его злобе и коварстве! Различив голоса своих верных младших жрецов, Зейне вздрогнул, словно его ударили, побрёл прочь и скрылся за дверями храма.
Никто не позвал его и не обернулся ему вслед.
А на небе из-за облаков снова выглядывало солнце, золотило растрёпанные волосы Альды, отражалось в весёлых карих глазах Лины, а потом стало свидетелем того, как Райне рисовал новую картину — где они были счастливы втроём.
Конец.
Конец