— Хранитель Заклятого Леса рисует, Альда. И имя он тебе назвал... ненастоящее. Закрой глаза, а я направлю твою руку. — Он вложил жезл в её подрагивающие пальцы. — Посмотрим, покорится ли он тебе.
Альда закрыла глаза и снова увидела художника и его лучистую улыбку. Неправда. Зейне ошибся. Всё, что с ней было — солнце, счастье, тепло, — не могло оказаться обманом. Она найдёт художника и Лину, и они будут счастливы втроём.
Альда свободной рукой вытерла слёзы и услышала, как Зейне выдохнул изумлённо и радостно:
— Да! А теперь посмотри.
Три предмета, оставшихся от художника, стали... радужными шариками, которые парили в воздухе. Альда раскрыла рот и уставилась на них, не в силах связать два слова.
Зейне объяснил:
— Если есть в человеке сила любви, то жезл подчинится ему. А нечисть в страхе убежит. Или погибнет.
— Погибнет? — Альда снова могла говорить — и протянула руку к шарикам, отчего-то боясь, что они исчезнут.
— Приставь этот жезл к сердцу Хранителя. Иначе вам с Линой не спастись, злодей слишком опасен. — Зейне испытующе смотрел, словно спрашивая, сумеет Альда так сделать или нет. Но ведь у неё не было выбора!
— Хранитель умрёт?
— Да, — не стал лукавить Зейне.
— А они вместо жезла не сгодятся? — Альда кивнула на радужные шарики, которые могла бросить, не подходя так близко к колдуну, как настаивал Зейне.
— Ты думаешь, Хранитель Заклятого Леса не расставит тебе ловушек, которые придётся одолеть? — вопросом на вопрос откликнулся Зейне.
Альда больше ничего не спрашивала. Она спрятала жезл на груди и осторожно завязала шарики в узелок. Они казались такими хрупкими и игрушечными, а Зейне предлагал их как оружие. Да и жезл... Альда поверить не могла, что всё это происходит с ней наяву. Когда-то она фыркала, слыша про магию и высшие силы, а теперь принимает как должное. Была мысль помолиться, но Альда отбросила её. Не умела она молиться, и времени мало.
Зейне как будто угадал её мысли — и благословил.
— Удачи тебе, — попрощался он с Альдой просто и тепло, и она ответила тем же.
II
Он появился перед девочкой вскоре после того, как она шагнула в его владения. Своей высокой фигурой он пытался загородить от неё чёрные деревья, тянувшие к небу свои скрюченные, лишённые листьев ветви.
— Тебе здесь не место. — Куклы в руках у девочки странным образом притягивали его взор. — Зачем ты пришла?
— Я знаю, что тут есть что-то интересное. — Девочка обезоруживающе улыбнулась.
— Интересное? — переспросил он и огляделся.
— Я уже нашла. — Она указала пальцем на траву у себя под ногами, на коричневые и серые безобразные цветы, которые походили на искажённые ужасом человеческие лица. — Я вижу много-много голубых незабудок. На каждой из них по пять лепесточков, и все светятся.
Теперь он и думать позабыл о куклах:
— А ещё что ты видишь?
Девочка вытянула свою маленькую руку в сторону колючих зарослей. Они шевелились, как живые, и зацепишься за них — считай, пропал, обовьются вокруг горла и задушат.
— А это розы без шипов.
Он не успел предупредить — девочка схватилась за одну из колючек. Невольно он зажмурился, но тут же открыл глаза — в ладошке девочки была роза.
Вот теперь он попятился. Изумление его было не описать словами, а девочка отбросила цветок и довольно засмеялась:
— Я вижу зелёную тропинку, она ведёт в чудесный дом, большой-пребольшой, посреди поляны. Пойдём? — Она доверчиво протянула руку и спохватилась:
— Ой, совсем забыла! Меня зовут Лина. А вы... а вы кто?
— Я художник. — Он легонько сжал её пальчики и заставил себя улыбнуться в ответ. — Только и всего.
Он послушно шёл рядом с ней, как если бы это Лина была взрослой и вела его за ручку. Она говорила о том, что видела, и видения её преображали Заклятый Лес. Художник не обратил внимания на извивающиеся грязно-жёлтые щупальца — Лина решила, что это лесной зверёк пробежал мимо.
— А твоя мать? Она знает, где ты? — спросил художник.
— Узнает, — чуть нахмурилась Лина.
— Ты не боишься, что она огорчится?