Жезл не помог. Израненные, напуганные ожившими кошмарами, жрецы Светлоликого покинули лес, который потом был назван Заклятым.
Под утро Райне смог забыться и спал до полудня. Проснулся он как от толчка в бок — сел, огляделся, ища врагов, но кругом было тихо. Даже звери и птицы молчали.
Райне старался не думать о том, что было вчера. Его прошлая жизнь закончилась, сгорела в огне, и не стоило ворошить угли. Угли. Райне подумал, что надо бы рисовать дальше, чтобы никто не мог войти в Лес, а если кто сумеет, не побоится — чтоб не вышел. Пусть останется здесь. Наедине с кошмарами. Райне стиснул в руке кусочек угля, подобрал дощечку. Он мог стереть вчерашнее видение и нарисовать новое. Он изобразит весь Лес с его границами, и там будут чудовища — например, живые деревья, готовые схватить свою жертву, напугать, прогнать, убить...
— Нет, не убить, — пробормотал Райне пересохшими губами и сам не узнал свой голос. — Не убить! — повторил он, и боль ужалила его в сердце. — Не убить... — Он застонал, выронил дощечку и уткнулся в землю, а затем расплакался, как плачут маленькие дети.
Скоро работа была закончена. Райне собирался укрыться в этом Лесу, пока не прочитает все ведьмины книги. Потом он захотел сделать так, чтобы в Лесу застыло время — но для этого нужно было несколько больших рисунков на деревьях и камнях. А уголь заканчивался.
Райне чувствовал себя так, как будто его предали ещё раз. Он раскрыл одну из книг наугад и листал её в надежде найти хоть что-то, что ему поможет, когда взглядом натолкнулся на строку: «И время не птица, застывшая в янтаре, оно бежит, как журчащий ручеёк». Райне торопливо вырвал страницу, представил себе, что это будет картина вроде тех, которые рисуют настоящие художники. Он волен творить с ней, что ему вздумается. Остатками угля Райне замазал несколько слов в нужной ему строке, а поверх остальных строк водил углём так, как будто бы рисовал клочок земли. Тёмный дымок окутал страницу и тут же пропал; снова стало необыкновенно тихо, и только сейчас Райне понял, почему он больше не слышал лесных звуков.
Все, кто мог сбежать, — сбежали, а остальные — погибли.
Райне читал, не торопясь. Где-то там, в деревне, утро сменилось днём, а день — вечером. Наступила ночь. Но для Райне время не двигалось, и он перелистывал страницу за страницей, а затем откладывал книгу в сторону и брал новую. Солнце не светило ему, лёгкий ветерок не пробегал по жухлой траве — одно уныние кругом. На стылом небе висели бесформенные тучи. Райне снова обращал свой взгляд к желтоватым страницам, пытался читать вслух, но получалось только шёпотом. О том, чего он хотел, не нашлось ни слова — и Райне тяжело задумался.
За пределами Леса была не только деревня. Там простирались города, чужие земли, и где-то могли ответить на его вопросы.
Райне решил отсидеться в Лесу, пока жрецы о нём не забудут, а потом бежать. Лишь бы не оказаться на костре. На виду у всей деревни... Райне вытер грязным рукавом глаза и запретил себе думать об этом. Иначе только хуже станет.
Он перечитывал книги, пока не заучил наизусть. Он впадал в забытье, которое нельзя было назвать сном, и, открывая глаза, видел перед собой всё тот же застывший, мёртвый Лес. В какой-то миг Райне показалось, что он сходит с ума.
Ему не надо было есть или пить, избегать диких животных или прятаться от дождя. Ему приходилось только ждать, и однажды Райне понял, что он и вправду потеряет рассудок, если не выберется отсюда. Стало всё равно, что будет дальше, — лишь бы покинуть Лес.
И никогда сюда не возвращаться.
Настоящее
— Теперь тебе здесь не понравится. — Райне стоял спиной к Лине и разглядывал картину, которую он почти закончил. Оставалось нанести пару штрихов кистью.
— Ты захочешь сбежать навсегда, а не выйдет. Я тоже пытался уйти... Нет, сначала всё не так плохо. Ты находишь себе жильё в каком-нибудь городе, привыкаешь к тамошней жизни, к людям, к чёрному труду, потому что рисовать нельзя, а потом оно начинает грызть изнутри. Не даёт покоя. Ты боишься однажды проснуться и вспомнить, что вчера из-за тебя кто-то пострадал. Ты ищешь везде чернокнижников, чтобы они дали тебе совет. Путешествуешь из города в город, взрослеешь. И, наконец, находишь того человека, который знает ответ на твой вопрос. Но этот ответ, — Райне добавил штрих на картину и с силой отбросил кисть, — тебе не понравится.