Пусть это дико звучало, но… тело предка Траверса отчасти походило на впечатляющую шагающую машину — вернее, сам Вайс выступал, скорее, ограниченным в управлении оператором. Ральф прекрасно знал, что и как ему делать в каждый момент, и, обладай Траверс возможностью вмешаться, дабы изменить прошлое, стоило крепко подумать. С другой стороны, молодому мужчине из будущего предстояло наладить непосредственный контакт со своим теперешним «вместилищем». Лишь таким образом он мог найти источник проклятия и, возможно, аннулировать его, даровав себе невероятно желанную возможность зажить, наконец, нормально. Картины, составившие пролетевший день чужой жизни, сливались в настоящую кашу из несочетаемых цветов, что могла легко обрушить пошатнувшийся бастион самообладания Траверса. Еще бы — окунуться в такое! Холодный разум Вайса, «вылепленный» дейнезианцами, на которых он старался с юношеских лет ориентироваться во всем, трещал по воображаемым швам привычных убеждений. Словно циничная жизнь насмешливо водила напильником по блестящей поверхности его гордыни, оставляя оскорбительные царапины, заглаживать кои мужчине придется годами. Впрочем, Гадалка попала в десятку, с порога бросив «Что, совсем прижало?». Действительно, Траверс с горьким и начавшим остывать смирением признавал — хуже быть не могло. И теперь ему пришлось фантастическим образом окунуться в прошлое, дабы попытаться исправить ситуацию, превратившей Вайса в невинную жертву проклятья, заслуженного кем-то из предков…
4
Утро не принесло облегчения — оба сознания встретили новый день, восходящий над благополучным Вейтендайлем совершенно измученными. Невзирая на тотальную разбитость, вызванную вчерашней дуэлью с ужином у проклятых Шлиссеров, мысли Ральфа полнились мрачной решимостью. Внутри разума городского рыцаря пылал настоящий факел уязвленной гордости, воздымавший языки пламени до самого неба. К черту правила и приличия, со всех сторон заставляющие его смиренно поместить ногу в капкан и позволить тупым зубьям жадно погрузиться в заблаговременно оголенную плоть! Ральф привел себя в порядок, после чего решительно облачился в лучшие одежды, это выступало первым пунктом его сумбурного плана. Вейссеру предстояло посетить родителей и взять деньги под предлогом участия в организации свадьбы. Траверс, попросту, ошалел от скудоумного эгоизма предка, растерзанного предшествующими событиями — рассудительному Вайсу было не под силу осознать всю глубину морального падения Ральфа. Наглость и убежденность в собственной важности предка оказались столь раздутыми, что теперь старший сын Вейссеров намеревался обманом выудить у родителей немалую сумму, наплевав на крайне серьезные последствия для семей, вызванные повторным бегством жениха и расстроенной свадьбой.
Всю дорогу Ральф презрительно кривил породистое лицо, отбрасывая сонм мыслей касательно опасности своего рискованного решения. Они напирали, словно разнузданные налетчики, бьющиеся о крепостные стены, но… стоило воскресить в памяти свежий образ Ангры и сцен, сопровождавших ужин, как Ральфу становилось заметно легче. Пусть, он и идет сейчас по острой кромке мессера, но отдаваться в бесчувственные руки семейных договоренностей и пропитанных старостью законов не намерен. Семьи все равно разберутся, да и городское управление Рейнеля не допустит серьезного обострения отношений, погасив конфликт тем или иным образом. Пусть, отец отдает в распоряжение Шлиссеров его младшего брата — Карл все равно с юношеских лет интересовался, главным образом, не девками и иными, «правильными» удовольствиями мужчины, а лишь цифрами, торговыми делами и расчетами. Так и семьи смогут объединить дела, став достаточно мощны, чтобы постепенно подмять под себя большую часть торговой среды Рейнеля, и Карл получит куда больший простор для занятия любимым делом. Ральф же удалится в Вейтен, где заляжет на дно, предоставив возможность эмоциям улечься, а успокоившиеся главы семей смогут достичь новых и куда более крепких договоренностей. Отличный план, и звучит надежно! Ральф совершал акт немыслимой щедрости, выводя раздражитель (в виде себя) из поля зрения как Шлиссеров, так и Вейссеров. Траверс же не мог оторвать воображаемую ладонь от лица — рассуждения предка непростительно походили на планы избалованного ребенка. Ребенка, лишенного сладостей и, что куда страшнее — разума. Теперь дите, заключенное в теле сильного мужчины, и не желающее обратить взор в завтрашний день, готовилось во что бы то ни стало заполучить «положенные» сладости, пусть в процессе этого сгорит весь дом…