Ральф не ждал подобающей добычи для верного боевого друга, несшего множество зазубрин наряду с иными отметинами, кои символизировали богатый стаж мессера. Когда таран, без устали расщеплявший древесину ворот впереди, закончил свою партию, защитники отшвырнули остатки створок и плотной гурьбой высыпали наружу. Дерзким ходом они надеялись смешать ряды нападавших, втягивая их в бой с наименее выгодными условиями — опасность заставляла обреченных людей действовать стремительно. Как подумал Траверс, все участники сражения понимали — напав тогда на колонну Гильдии, эти люди подписали себе неизбежный смертный приговор, и любое сопротивление сейчас походило лишь на едва заметное продление агонии.
Воины Альбузара, прикрывавшие таран, не стали вступать в бой — едва заметив угрозу, они слаженно соединили щиты в небольшую стену и сразу же вернулись к строю основных сил. Особо рьяные защитники жалкой крепости попытались преследовать их, однако моментально поняли очевидную глупость данной затеи, влившись в остальную массу соратников. Спустя несколько протяжных мгновений, зависших в воздухе, словно паутина в жарком мареве летнего полудня, Вольта резко дал команду атаковать. В это время ему что-то кричал со стены богато экипированный воин, возможно, являвшийся хозяином замка, но никто не пытался выслушать его — дипломатия не входила в заказ, выданный Гильдией. Ральф показательно вальяжно шел вперед, буквально, возглавляя строй. В поле зрения, ограниченное широкими и надежными нащечниками, ниспадавшими со шлема, он видел по бокам от себя несколько копий, с жадной готовностью устремленных на противника. В центре неровной и подвижной стены противников находился неплохо защищенный кряжистый воин. От оружия его прикрывала кожаная, слегка приталенная бригандина с блестящими наплечниками и дорогой кольчатый обер, сверкавший россыпью тысяч мелких колец. Глубокий шлем без забрала позволял Ральфу увидеть сосредоточенность лица врага, немало говорившую о его опыте — перед Вейссером находился действительно достойный оппонент. По меркам здешнего небогатого люда, этот мужчина принадлежал к суверенам, либо их ближайшему окружению.
Молодой парень подле него, перекосив лицо от злобы, втянул копье для сильно замаха — неопытный боец, защищенный лишь округлым шлемом с кольчужной полумаской, всерьез вознамерился поразить Вейссера. Ральф прочел эту медленную и насквозь очевидную атаку, поэтому выбросил острие мессера вперед обеими руками и моментально укрылся согнутой левой, без малейшего урона отведя копейное острие поверхностью лат. В этот же момент граненая северная сталь незримо ужалила парня в верх груди, оставив глубокое, аккуратное отверстие. Ральф за долю секунды выдернул тяжелый клинок и притянул его к себе, продолжая укрывать лицо крепко сжатой перчаткой. Молодой противник пока что не почуял приближение смерти, и самонадеянно вернул копье в исходное положение, примеряясь к более результативной атаке. Ральф же плавно вернул крепкий хват второй кисти на длинную рукоять оружия, и теперь водил мессером перед лицом, ожидая действий со стороны матерого местного заправилы. Молодой копейщик упорно не желал расставаться с иллюзиями собственной неуязвимости, поэтому снова обреченно атаковал Ральфа, однако в его руку впилось острие копье соседа Вейссера по строю. Заточенная сталь глубоко пропорола слои ткани тонкого поддоспешника, оборвав жилы на предплечье противника. Панически ругаясь, парень сделал шаг назад, но его грубо оттолкнули стоявшие сзади воины, пытавшиеся продлить свои жизни. Потеряв равновесие, мужчина выронил копье и упал на четвереньки — Ральф не стал добивать его длинным выпадом, дабы не раскрыться перед другим противником. Когда Вейссер обратил взор на хорошо защищенного местного рыцаря, краем зрения он видел, как в лицо парня, стоявшего на коленях, вонзается копье, разрывая губы и раскалывая челюсть.