Траверс не заметил, как пересек контрольный портал «селекционной зоны» — до дома оставались считанные сотни метров. Идеально чистые тротуары из полированного вечного армобетона утопали в пышных объятьях зелени деревьев, густо растущих в этом рукотворном раю. Прозрачный воздух едва заметно подергивался рябью испарений над многочисленными каналами, что наполнялись пригодной для питья водой. То и дело сквозь просветы в растительности проступали дома с невероятно массивными стенами из камня, выстроенные уютными кварталами в дейнзианском стиле. Траверс не мог сдержать идиотской улыбки, что поразительно прочно приклеилась к его лицу, но мужчина хотел кричать от счастья. Однако гораздо сильнее Вайс хотел услышать такие же крики счастья от людей, внезапно осознавших, в каких потрясающих условиях им выпало жить. Траверс только что вырвался из грязного прошлого, где регулярную гигиену могли себе позволить лишь наиболее богатые, а, учитывая отсталость медицины, даже не самая серьезная рана могла привести к внушительному заражению и мучительной смерти.
Пусть гадалка с остальными бессчетными ненавистниками заходятся в приступах бессильной и неслышной ярости к дейнезианцам. В конце концов, это им позволено, ведь настоящие владыки Твердыни, а не вымышленные Боги, память о которых давно впиталась в землю, всецело заняты обустройством мира и общества. Траверс знал — любое дейнезианское изделие, будь то механизм, сооружение, техника либо оружие, рассчитывается на тысячелетия службы и почти не требует вмешательства извне. Сотни километров проложенных труб и линий электропередач с дорогами, десятки реакторов и гидроэлектростанций позволили жалкой цивилизации Твердыни разогнуть согбенную спину материальной жизни, дабы узреть наступившее благоденствие с гордо поднятым подбородком. Отныне мужчины прекратили быть расходным материалом и тягловым скотом бездумной эволюции, ярящейся в тесном русле бесхитростной животной жизни. Появление дейнезианцев освободило и женщин этого мира, прервав их привычный вековой статус ценного ресурса в брачных вопросах между семьями. Теперь мужчинам Твердыни не приходилось разбивать головы друг другу хальбердами за россыпь серебряных пластин, коротко бряцающих в дрожащей от скупости ладони нанимателя. Равно как и с женщин сбросили путы каждодневного бытового труда, который своей тяжестью безжалостно выпивал их красоту со здоровьем, оставляя к тридцати-сорока годам сморщенных и обессиленных старух.
Мироздание преподнесло жителям этой отдаленной планеты фантастически щедрый дар, позволив присоединиться к маршу в будущее вместе с последователями Дейнезиана, готовыми протянуть широкую ладонь всем желающим и достойным. Пробил час становиться творцами и созидателями, будь то талантливый ремесленник, ученый, врач или скульптор. Пробил час сжать стальные тиски на горле бездумного существования, раз и навсегда подчинив его воле холодного разума и трезвого расчета. Траверс замер на мгновение — мужчина вспомнил фразу Поля, когда тот сравнивал человеческие жизни с потоком движения заряженных частиц под действием погонщика, что не ведал усталости. Травес всю жизнь ходил подле этого понимания, но лишь необъяснимый визит в прошлое стал тем недостающим элементом загадки, который, будучи помещенный в единственно возможное место, моментально осветил всю картину событий. Траверсу настала пора, наконец, обрести нужный заряд, дабы продолжать движение в Будущее даже без воздействия «электрического поля». Его Проклятье — наследие прошлого, место которому в забвении, где ныне прозябают и мрачные Боги Арутмара. Благодаря частичке жизни Ральфа, в это небытие оказалась низвергнута также гордыня Траверса. Раз уж ему не суждено побороть эту потустороннюю отметину, он просто воспарит над планом обыденной жизни, до последней клетки тела примкнув к прогрессу, принесенному на Твердыню дейнезианцами.