Как же мало надо для счастья!
Руки у Бэрра были ледяные, на одном запястье — металлический браслет. Цепь тянулась вглубь камеры. Ингрид сжала пальцы Бэрра, пытаясь согреть хоть немного. Закрыла глаза, уткнувшись лбом в грудь… и тут же услышала визгливый голос, раздавшийся из глубин коридора:
— Что это в моей тюрьме делают посторонние⁈ Какие такие посетители? Вот новость! Не знаю никаких посетителей! А может, кто тоже за решетку захотел? Я могу это устроить! Все друг на дружку через коридор поглядят!
— Ингрид, уходи. Уходи немедленно, — встревожился Бэрр.
Она не шевельнулась.
— Шон, уймись! — донесся ответ Аезелверда. — Архивариус присутствует здесь с повеления самого господина винира.
— А кто ее пропусти-и-ил? — надрывался начальник тюрьмы. — Безмозглые твари! Все получите! И вовсе не награду… Где документы на доступ в мой дом⁈ Где? Видел их хоть кто, морды ваши опухшие?.. Документы, я имею в виду, а не морды! Чего лыбишься⁈ Кто посмел пустить ее к этому подлюке?
Бэрр вздрогнул, обнял Ингрид за голову свободной от цепи рукой, прижал к себе, пряча и укрывая.
— Господин Шон, — раздался звонкий голос Гаррика. — Вы путаете свой личный дом с общественной тюрьмой, принадлежащей господину нашему виниру. Таким образом, если вы не остановитесь в высказываниях, то сами сможете оказаться за этими же решетками. Господин винир очень не любит, когда нарушаются его распоряжения, а вы сейчас их не выполняете, да еще при свидетелях. Штрафом тут не отделаться.
— Да как ты…
— Давайте все успокоимся и пройдемся до комнаты охраны. Я видел там посыльного и бумагу с желтым сургучом. Готов поспорить, что это письменное разрешение для госпожи Ингрид. Может, оно вас устроит, коли вы людям на слово не верите.
Доносилась ругань Шона, деловитый голос Гаррика и низкий хрипловатый — Аезелверда, но все тише, в сопровождении удаляющихся шагов.
— Бэрр, времени мало, — заторопилась Ингрид, понимая, что отвратительный характер начальника тюрьмы и его известная неприязнь к заключенному не позволят ей находиться здесь долго даже с разрешением винира. — Послушай меня. Прошу, не теряй надежду. В городе многое переменилось: есть те, кто на твоей стороне. Их много. Они верят, что ты сделал хорошее людям. Помни об этом, когда будет казаться, что ты окружен лишь стенами и врагами.
— Ингрид, — он вздохнул и снова отстранил ее от себя, скользя быстрым взглядом по ее лицу. — Дорогая, дай же еще посмотреть на тебя… Если будет суд, прошу тебя, Ингрид, не ввязывайся. Ты поняла? Быть рядом со мной опасно, попытаться помочь — гибельно!
Вновь долетело топанье и голоса.
— «…подтверждает разрешение винира лицу, занимающему должность архивариуса, а именно — Ингрид, дочери Эдгарда — однократно посетить заключенного Бэрра!» Посетила уже! Пусть уходит! Чего тут торчит, как гвоздь из…
— Не уточняй, Шон! — воскликнул Аезелверд. — Не то я додумаю и решу, что у тебя есть некоторый весьма богатый опыт!
— Ингрид, у меня к тебе просьба, — зашептал Бэрр поспешно. — Возьми это. Ты единственная, кому я могу его оставить.
Вокруг стало словно бы темнее. Он вложил в ее ладони что-то маленькое, округлое, теплое.
— Шон прав в одном — как бы мне ни хотелось ткнуть его носом в пыль перед твоими башмачками! — уходи скорее.
Его прохладные губы прикоснулись к ее лбу.
Оторваться от него было немыслимо, невозможно, но Бэрр сжал ее плечи и отодвинул от себя.
— Все выметайтесь! — заорал начальник тюрьмы. — Набежала саранча! У тебя, младший стражник, какое право крутиться? Что ты делаешь в моей тюрьме? Уж не замышляешь чего? Так я мигом тебя тут и оставлю!
— Да чтоб сгорела твоя тюрьма вместе с водой под ней! — не выдержал Бэрр, рявкнув так, что Ингрид показалось — не держи он сейчас ее за руки — ее саму смело бы назад и вбило бы в стену.
В коридоре стало тихо. Потом кто-то забормотал: «Чур, чур, чур…»
Бэрр склонился еще немного ниже, и теперь его глаза были почти напротив глаз Ингрид. Губы его кривились.
— Бэрр, ты… — не выдержала она, но тот, качнув головой, не дал договорить.
Взял ее лицо в свои ладони, провел большими пальцами по щекам… Затем освободил кисти Ингрид, сжимавшие его рубашку, поднес к губам, поцеловал их и сделал шаг назад, в темноту.
— П-п-прощай, Ингрид, — выговорил он прежним, полубезумным лихорадочным шепотом.
Она тоже отступила, возвращаясь к двери.
Снаружи ее поджидал Гаррик, и она очень удачно оперлась на его руку.
— Госпожа Ингрид, пожалуйста, прошу вас… Я забочусь! — успел он выкрикнуть в закрывающуюся дверь камеры.