Его слова рябью пронесли по толпе, ответом с задних рядов донеслись возгласы:
— И правильно! Так их! Хоть работать начнут, пьяницы с палками! А то шлемы нацепили и думают: можно брюхо под кольчугой отращивать, прилипал прикармливать да честных людей обирать!
Винир покивал, одобряя народное мнение. Ответил на удивленно-недоверчивый взгляд Бэрра, изобразив располагающе теплую улыбку. Потом прикрыл одну из своих папок, но тут гудение и перешептывания оборвал звонкий женский голос:
— Я хочу сказать слово во вред Бэрру!
Из заднего ряда со скамейками для знати поднялась Камилла. Золотая нить, путающаяся в оторочке ее капюшона, играла на солнце, руки с дорогими перстнями придерживали пышную юбку. Первая красавица Айсмора пробиралась через сидящих и стоящих людей, брезгливо обходя тех, на ком не было одежды из меха и бархата.
— Вся в покойную матушку!
То, что покойная матушка была еще более визгливой особой и тоже обожала вылезать впереди всех без спросу, винир уточнять не стал. Он громко вздохнул и сделал заинтересованное лицо.
— Суд слушает твое слово, дорогая Камилла.
Камилла гордо встала перед судейским столом, поправила платье, скинула капюшон, и дорогие каменья справно заблестели даже в тусклом свете. Камилла погасила улыбку и печально оглядела толпу, словно говоря: на что только не приходится идти солидной замужней даме ради торжества справедливости.
— Он сволочь!
Площадь грохнула смехом, сквозь который слышались отдельные женские голоса: да-да, сволочь и есть! И по-другому такого мужчину никак не назовешь, и что он все всегда специально, и что никакой он не смутьян и не темный, а просто гад.
Даже по узким губам Бэрра скользнула улыбка.
— Простите. Разрешите. Дайте же пройти!
Через толпу прорвался приятной внешности молодой человек. Камилла обернулась, отступила к судейскому столу и испуганно вздохнула:
— Ты же…
— Да-да, должен был приехать завтра. Но как я мог пропустить столь впечатляющее выступление моей дорогой жены? По делу, отношения к которому она не имеет никакого. Едва успел, а то потом в рассказы не поверил бы, — он сцапал ее за плечо и подтолкнул к проходу между домами. — Простите, многоуважаемые судьи и сограждане, эта женщина не может сказать никакого слова во вред того, кого она не знает.
— А что был за вопрос? — очнулся Нэйтон.
— Палкой какой толщины разрешено бить свою жену согласно правилам Города темных вод? — сузив глаза, вымолвил супруг-без-имени.
— Не толще большого пальца мужа, владеющего ей, — не задумываясь, ответил Нэйтон, а потом словно очнулся. — Э… позвольте, простите, а зачем это вам?
— Дорогой, не шути так, — покраснела Камилла.
— Ты говорила, и я сказал, каждый в свое удовольствие. Закончим наш разговор дома.
Злополучная супружеская парочка под советы «Поточнее ее расспроси, про кого она еще не знает!» покинула площадь. Камилла, из забывчивости и лени, или чтобы муж не подловил ее, записалась чуть ли не в последний день. Винир вознес хвалу небу и воде за прекрасно работающую голубиную почту. Он хотел уж объявить об окончании суда, но тут со своей табуретки поднялся глава строительной гильдии.
Произнес негромко, но увесисто:
— Мы готовы выставить обвинение.
— Кто это, «мы»? — уточнил винир, искусно пряча недовольство и убирая обратно в золотую папку бумагу, припасенную на частное лицо.
Гайрион распахнул плащ. На груди у этого высокого человека немалых лет желтел вышитый символ строителей Айсмора — большой молоток.
Винир мысленно взгрел этим молотком его владельца. Площадь притихла.
— У гильдии есть обвинение. В отличие от суда и города.
Из широкого рукава он достал тонкий свиток с круглой коричневой печатью. Поднял его над головой, показывая, что послание запечатано. Вскроет его только суд, которому он, громко стуча сапогами, и поднес письмо.
Винир принял свиток и показательно хрустнул печатью.
— «Члены строительной гильдии обвиняют Бэрра, первого помощника винира Айсмора, в злонамеренной порче городских свай под теми строениями, которые по настоящий день не сохранились, потому что после прошедшей бури рухнули в воду. Подробный перечень строений предоставлен внизу данного обвинения. Все оставшиеся сваи были осмотрены, на них обнаружились подпилы. Найдены свидетели, готовые предстать перед судом и подтвердить интерес Бэрра к сваям…» И какого наказания вы требуете? — спросил винир, подняв взгляд от свитка.