Ингрид зажмурилась, прислушиваясь что было сил.
— А теперь что? — раздалось после второго плеска.
— Жив! — промчалось по рядам. — Опять отвечает!
— Что на этот раз⁈
— Благодарит, что наконец смыли тюремную вонь!
— Вот гад!
— Такой не утонет!
— Скорее ты утонешь, курица! Убери ногу!
— Курица⁈ Как ты меня назвал, тварь береговая?
— Заткнитесь! Не слышно!
Начавшаяся драка между крепкой рыбачкой и долговязым жителем Золотых песков быстро прекратилась — победило свойственное обоим любопытство.
— Да тише вы все! А что, что еще он говорит?
— Ругается жуть как! А еще говорит, что наконец проснулся.
Площадь грохнула смехом.
Слушая шум, винир быстро писал и иногда бросал злой взгляд в окно. Первую бумагу, не дав чернилам просохнуть, скомкал. Покосившись на спящих мирным сном судей, подошел к нише. Уронил несколько капель вина на бумагу и старательно их размазал пальцами. Затем расправил лист и запечатал в старый конверт, на котором написал углем несколько слов. Сложил в другой конверт, добавил к нему один обрывок бумаги — и все это отправилось в конверт поновее и покрепче.
Винир хотел было увеличить цепочку до четырех человек, но решил, что времени может не хватить. После чего криком позвал секретаря:
— Я велел еще вчера отнести эту посылку на пристань! Почему она все еще на моем столе⁈
Секретарь затрясся и побледнел до цвета озерного льда.
— Доставить немедленно! — рявкнул винир. — И проследить, чтобы тот, чье имя указано на посылке, получил лично в руки и вскрыл тут же. И выполнил все. Ясно⁈
Проводив тяжелым взглядом секретаря, глава города вернулся к окну и уставился на площадь, чувствуя себя рулевым, что выводит попавший в шторм корабль на верный путь.
Из Бэрра излишнюю дерзость сейчас вытравливали ледяной водой — но и этот шаг винир не считал для себя вредным, а для излишне строптивого Бэрра полезным.
Он повернулся, чтобы узнать — а что думает единственно верный друг, но дерево было неподвижно. Оно хранило молчание, принятое виниром за одобрение…
Ингрид кусала пальцы.
Перед третьим разом Шон особенно злорадно глянул на отплевывающегося Бэрра. Тот из-под мокрых волос перехватил его взгляд и вобрал в грудь побольше воздуха до того, как уйти под воду.
Вскоре голоса на площади снова стихли до самого последнего кашля. Но Шон по-прежнему стоял с поднятой рукой и вел отсчет, медленно шевеля губами.
— Вынимайте же! — разорвал тишину крик со стороны ратуши.
Гайрион с риском свалиться вылез по пояс в окно второго этажа ратуши и угрожающе замахал рукой:
— Вынимайте! Вы его утопите! Это же не приговор!
— Давай, Шон, вынимай, — буркнул один из стражников. — Время вышло.
— Пока он жив, есть с кого спросить! Вытащил быстро, не то я твою тюрьму под воду спущу! Эй, послушай, Шон, это же не приговор! — надрывался Гайрион из окна.
Рука Шона дрогнула, но не опустилась.
— И правда хватит, начальник. Мы в палачи не нанимались, — прокатилось по площади от державших Барда стражников.
— Гаррик, помоги мне! — Ингрид, не выдержав неизвестности, и оперлась о спешно протянутую юношей руку, вскарабкалась на деревянную плашку в основании дома и поверх людских голов всмотрелась в происходящее на пристани.
— Что там? Вытащили? — тихонько справился Гаррик.
— Нет… — выдохнула Ингрид и так побледнела, что Гаррик приготовился ловить, ежели падать удумает. Но девушку лишь крепче схватилась за его пальцы и вытянулась во весь свой небольшой рост.
А начальник тюрьмы все считал в мертвящей людской тиши.
Меж стоящих у канала просунулось небольшое и очень смелое весло, шустро ткнулось Шону ровно под колено и спряталось, ровно его тут и не было. Начальник тюрьмы пошатнулся назад, потеряв равновесие, за его спиной испуганно взвизгнула женщина. Падая, он ухватился за край ее одежды. Она взвизгнула еще раз и выдернула край фартука, наподдав ногой начальнику тюрьмы.
Обрадованные стражники махом вытащили Бэрра, бросили животом на мокрые доски. Он не шевелился, и никто не подходил к нему, словно страшно было даже прикоснуться, чтобы уже точно понять, жив или умер первый помощник винира, которого по его же приказу чуть было не утопили.
Вокруг заголосили:
— Умер!
— Ой, беда. Захлебнулся все же.
— Да не беда, а радость!
— Заткнись уже, кума, чтоб тебя такая же радость посетила!
— Да не-е-ет! Чтобы Бэрр и захлебнулся? Да он дышит этой своей водой!
— Вот, видно, и надышался вконец!
— Помогите же ему! Что вы замерли, как рогатки?