— Шон! За тобой не совесть, за тобой я приду, если помрет! — прорезал людское разноголосье высокий, надтреснутый голос Риддака.
— И ты что, тоже шторм призовешь?
— Заткнитесь, разобрались уже. Чего по новой-то?
— Да развяжите его, олухи! — недовольно приказал Шон.
Стражники разрезали веревки и встряхнули Бэрра за плечи.
Он вздрогнул, судорожно втянул воздух, заскреб руками по доскам. Вместе с ним вздохнула и вся площадь — кто от радости, кто от разочарования. Бэрр приподнялся немного — и до хрипа откашлялся водой.
— Смотрите, смотрите! Он жив!
Ингрид, опираясь рукой на плечо Гаррика, поднялась на цыпочки и вцепилась хоть взглядом во что могла. Бэрр — мокрый, с широкой бледной спиной, сведенными лопатками — стоял на четвереньках, опираясь на руки. Длинные волосы темными сосульками закрывали бледное до зелени и худое прежде обычного лицо. Тяжко ходит спина — ему трудно дышать. Стражники отступили… Где-то в толпе родился шепот: чудовище отпустило, потому что даже оно Бэрра не вынесло, а стало быть, сильная у него жизнь, у этого человека.
Бэрр приподнялся еще, повел головой невидяще, «и впрямь как чудовище озерное», скользнуло в толпе. Замер, поискал глазами тревожно, вглядываясь в людей и перескакивая с одного лица на другое, отмахиваясь от наконец тянущих его вверх рук, пока не увидел выбившиеся из-под косынки золотые пряди и не поймал тревожный взгляд ярко-голубых глаз. И лишь тогда дал поднять себя и увести. Вот тут Гаррик и пригодился, так как Ингрид чуть было не упала на мостовую.
Из ратуши неторопливо выплыл винир, величаво махнул рукой, расчищая себе путь и призывая всех взволнованных горожан к порядку.
Стража мигом разметала всех по сторонам. Выровняли скамейки, поискали запропавший куда-то табурет главы строителей, да так и не нашли. Сбежавший следом Гайрион что-то пытался втолковать виниру, но тот выслушал, улыбнулся и пожал плечами, указав на край скамеек. Пришлось Гайриону спрятать свое недовольство, да там и остаться.
Почтенные судьи, еще не до конца разбуженные, если судить по их помятым порозовевшим лицам, прошествовали вперед в сопровождении стражников и заняли свои места за судейским столом.
— Граждане славного Айсмора! — произнес винир. — Заслуженное наказание за дерзость перед судом исполнено. Мы приступаем к допросам свидетелей по обвинению от строительной гильдии. Итак…
Он внимательно посмотрел на мокрого Бэрра, кивнул секретарю, несущему шерстяное покрывало на вытянутых руках, и разноголосые велел ближайшему стражнику набросить на обвиняемого.
Толпа приняла заботливый жест с ожидаемым одобрением.
— Как я уже сказал, слова самого Бэрра не будет. Мы послушаем свидетелей, которые скажут нам, что они знают по поводу свай Северного квартала Нижнего Озерного, — продолжал винир с сосредоточенным видом заботливого родственника, который отвлекся от важных дел только для того, чтобы погладить по голове заигравшегося племянника. — Строительная гильдия сама назвала желающих сказать слово против Бэрра. Выслушаем же их.
Первым свидетелем оказался молодой стражник, одетый по-простому, но с копьем для солидности, и чтобы подчеркнуть его причастность к городской страже, которой в свободное от службы время запрещалось носить оружие.
— А я… — начал он испуганно. — Что я должен сказать?
— Видел ли ты, вьюноша, как Бэрр портил сваи под домами? — терпеливо спросил винир.
Молодой человек стушевался, перекинул копье из одной руки в другую, сглотнул и смолчал.
— Это тот самый свидетель, который видел Бэрра на Золотом причале, — подсказал издалека глава строительной гильдии.
— Требую тишины! — рявкнул винир в его сторону. — Не мешать допросу! Отвечайте немедленно, не то сами на месте Бэрра окажетесь!
Стражник оставил махать копьем:
— Да, я видел Бэрра на Золотом причале. Он примчался взволнованный. Я понял, что он что-то ищет. Но что — не знаю. Он тоже меня видел. Ни о чем не спрашивал.
— У него имелось что-нибудь, чем он мог попортить сваи?
— Нет, при нем не было даже его меча.
— Ты так точно запомнил эту мелочь? — удивился винир. — А почему?
— Потому что Бэрр единственный, кто посмотрел на сваи, а не только бродил, ругаясь и плюясь в воду. Я решил, что хоть кто-то из ратуши пришел узнать, насколько стар Золотой. Порадовался еще — а то, когда стоишь, кажется, еще волна — и причал на озеро унесет.
Стражники все как один закивали. Стоять на Золотом причале доводилось каждому, кое-кто порадовался, что снесло теперь его под корень.
— Пиши, секретарь: Бэрр осматривал сваи, но вреда ни им, ни городу не наносил. А, добавь: запросить у строительной гильдии чертежи, чтобы установить, какие из городских строений старше самой гильдии. А то лишь Бэрр худостью их построек и обеспокоен!