Народ ответил шумным одобрением. Гайриона кто-то толкнул локтем в бок, тот отмахнулся сердито: «На смену всех ваших гнилых свай деревьев еще не выросло!»
— Тихо! — приказал винир. — Ждем следующих историй.
Следующие три стражника тоже ничего толкового сказать не смогли. Главный строитель, уверенный, что подбирал их с особой тщательностью, зеленел на глазах. Все свидетели видели Бэрра ночью у пирса, но одновременно с этим выяснилось, что эти же свидетели, отвечая на вопросы винира, путались в словах и уже не могли точно сказать, где они видели Бэрра — на пирсе или под ним. И уж точно никто не видел, как Бэрр подпиливал злосчастные деревяшки, теперь уже точно никуда не годные.
В возникшее смятение попытался пролезть секретарь, не в силах забыть о Бэрровых сапогах. Он встал из-за низенького столика:
— Я тоже готов сказать свое слово во вред!
Однако примолк, когда винир скорчил усталое лицо:
— Просто так слова во вред говорили, когда солнце еще в макушку не светило. А сейчас мы о сваях. Ты имеешь возможность доказать, что он портил основу домов?
Секретарь открыл и закрыл рот. Потом промямлил:
— А подсудимый способен на самые мерзостные поступки! А никто не удивится, если… а еще его неповиновение…
— Садись уже, — выдохнул винир.
Секретарь юркнул вниз и вновь скрючился за столом.
Винир уткнулся в бумагу, поданную гильдией, потом подвинул к себе одну из желтых папок, достал из нее лист и продолжил погромче:
— В списке обвинителей нет тех людей, которые пострадали больше всего. Те, кто остался без своих домов и имущества, а кое-кто и без родных. Однако у меня имеются сведения, что главы пострадавших семей договорились меж собой не произносить слова ни во вред, ни в защиту Бэрра. Обращаюсь ко всем — есть среди присутствующих кто-нибудь, кто подтвердил бы эти сведения?
Винир помахал в воздухе бумагой.
— Есть! — ответил ему мужской голос из настежь открытого окна дома, что возвышался над площадью справа. — Есть. Это правда! Мы полагаемся на волю провидения.
— Воля ваша, если она едина, — отозвался винир. — Указан еще один свидетель во вред, младший стражник Гаррик.
— Но я хочу говорить в защиту! — воскликнул Гаррик.
— А будешь, когда и о чем спрашивают! — пригвоздил словами и взглядом винир. — Пока ты еще стражник, пусть и младший.
— Иди, Гаррик, — подтолкнула его Ингрид. — Иди, не медли!
Винир взмахом руки велел поторопиться, заодно толкнул в спину досточтимого Нэйтона. Старый судья спал так долго и крепко, что можно было решить, будто он умер, но тут очнулся:
— Молодые видят зорко, а говорят все одно — чушь.
— Так, может, мне вернуться? — ухватился за слова судьи дошедший до суда Гаррик.
— Поздно. Теперь тебе нужно вспомнить все, — участливо произнес винир. — Младший стражник, имя Гаррик, три года в охране, награжден за участие в поимке аутло. Так оно?
— Да.
— Хорошо ли ты помнишь ночь, когда на Айсмор обрушился ураган?
— Конечно!
— Мы слушаем тебя.
Гаррик принял деловой вид, хоть уши его пылали, как солнце, пошедшее к западу, а сердце билось под горлом.
— Господин Бэрр разбудил меня среди ночи. Приказал вставать и поднимать стражу.
— Повод?
— Сказал, что выгнать людей из домов в Северном квартале. Говорил, что последняя линия не выдержит шторма. Говорил, что нужно поспешить…
Винир мрачнел с каждым сказанным словом.
— Так Бэрр все знал? — поднял голову окончательно проснувшийся досточтимый Нэйтон. — Он хотел предупредить, зная все наверняка?
— По твоим словам выходит, — проворчал винир, обращаясь к Гаррику, — что об угрозе Северному кварталу обвиняемый знал заранее. Что понимал, какие точно дома уйдут под воду, и даже предвидел время. При этом сам ничего не пилил и не портил!
— Нет… Нет. Я хочу сказать, что он… он пытался… — Гаррик замолчал, понимая, что каждое его слово стало опасным.
Зато оживились те айсморцы, кто недавно попрощался с деньгами, поставленными на то, что виновного казнят. Эхом летело:
— Знал… Знал. Знал!
— Он же вас спасал! — не удержался Гаррик.
— Достаточно, — махнул рукой винир и скривился. — Суду и народу ясно, что людей он пытался спасти, но об испорченных сваях знал, и потому обвинение о порче подтверждается…
— Да как это⁈ — не сдержался Гаррик.
— Слово во вред засчитано. Ступай уже, — выговорил винир.