Глава 23
Лаванда, или Весенние встречи
Закрыв глаза, я отпускаю год,
Перебирая беды и потери.
Я жду тебя, и веря, и не веря
Тебе — кто позабыл иль все же ждёт.
Я плакалась зиме и снегу,
Я умывалась талою водой,
И я отныне обрела покой.
А что с того, что на бегу
Давно уже не бьётся сердце?
Закрыты чувств стальные дверцы,
И ключ к любви найти я не могу…
Лавандовое поле простиралось перед Гарриком, переливаясь лиловой синевой под ветром и солнцем. Не было этому морю ни конца, ни края.
Особенно ярко и празднично выглядел берег после тусклого Айсмора, его серости унылых зданий и блеклого отражения матового солнца в вечно холодной воде. После не вовремя сказанной правды. После того, как у Ингрид, чей покой он охранял и чьим мужеством восхищался, потемнело небо. После его бесчисленных хождений по разным инстанциям. После ожидания, оказавшегося бессмысленным. После всего…
Сидящая в тени раскидистого тиса Гейра — в цветастом, пышном платье, черноволосая и черноглазая, была похожа на яркую бабочку, залетевшую из дальних стран. Она сноровисто доставала из плетеной корзинки снедь и питье. И унывать не собиралась.
— И что теперь?
Грудной голос дополнил песню раннего весеннего утра, состоящую из стрекота кузнечиков и пения птиц, кусок вишневого пирога оказался около рта, и Гаррику, которому не хотелось не только есть, но даже говорить, пришлось сделать и то, и другое. Вяло дожевав, он ответил на вопросительный и настойчивый взгляд своей спутницы:
— Ищу работу…
Гаррик замолчал, не зная, как скрыть ощущение ненужности — ни в работе, ни в жизни. Это нехарактерное для него состояние началось после суда над первым помощником винира и все никак не могло закончиться.
— И что? — не отставала Гейра. Гаррик, больше всего не любивший неопределенность, вздохнул и продолжил:
— Приказа о том, что я опять причислен к службе охраны причала… Или хоть к какой-нибудь службе…
— Ты не дождался? — улыбнулась она, закончив за него.
— Тебе смешно, — вздохнул Гаррик. Улыбка Гейры тут же погасла.
— Нисколько, — а темные глаза блеснули. Задорные смоляные локоны взметнулись и опустились на плечи пружинками, когда Гейра подалась вперед, опершись рукой о траву. — Я не слышала, что ты говорил на суде, и не знаю, как это повлияло на решение винир… народа. Но ты еще раньше защищал Бэрра от наших. От своих. Ты мне тогда сразу понравился.
Гаррик улыбнулся и потянулся за вторым куском пирога.
Выходными винир не баловал никого, даже первому помощнику, которому полагалось два дня отдыха в месяц, и то — частенько отказывал. Что уж говорить о младшей кухарке!
В следующий раз Гаррик встретился с Гейрой только через несколько недель, но его надежды сходить на берег не сбылись.
Накануне, при встрече около ратуши — внутрь бывшего стражника уже не пускали — Гейра произнесла неловко, словно огорчаясь, что подвела:
— Мама… Приболела она. Нужно зайти, хотя бы раз, — и добавила уже весело, сверкнув глазами: — Но никто не может нам запретить пройтись по городу!
Гаррик посчитал ямочки на щеках — две слева, три справа — засмотрелся на вишневые губы и решил, что и правда, запретить некому. Четко очерченные брови Гейры вторили стрижам, что легко взмывали ввысь над ратушей, тоже вспархивая от удивления или радости, и так же быстро менялось выражение на ее лице. А глаза, продолжал любоваться Гаррик, словно вишни, но темные-темные, спелые-спелые, что висят и висят на длинных ветках до конца лета, накапливая сладость в ожидании, пока не оборвут их вездесущие мальчишки или дотошный хозяин не опустит тонкие пальцы кустарников палочкой с крючком на конце и не соберет последний, самый вкусный урожай…
Отмер Гаррик, когда Гейра заговорила о погоде, о небывало доброй зиме. Ответил, что да, ледоход давно прошел. Прошла и буйная весна, повредив в этом году всего один дом Нижнего.
Попрощался, сказав, что завтра сам встретит Гейру у дома. Нет, сам! И не надо ей никуда ходить, он знает, что Гейра может и сама куда хочешь дойти, знает!..
Гаррик с Гейрой дошли до наскоро восстановленного Золотого причала, где, впрямь, почти никого не было, полюбовались на темную ледяную воду и Виноградные горы, показавшиеся из тумана словно специально для них и опять скрывшиеся.
— И как в этой воде Бэрр плавает? — удивилась Гейра, зябко кутаясь от ветра.
— Быстро, — честно ответил Гаррик, и та рассмеялась в ответ.
— Какой же ты смешной! А вообще… Как он? — спросила Гейра, которая всегда очень осторожно спрашивала о личном. — Ты… не заходил к нему?