— Похож на настоящего человека.
Не успел Гаррик подумать, что Гейра все же хорошо к нему относится, раз так беспочвенно хвалит, но тут она неуловимо быстро оказалась рядом, прижалась губами — и он ощутил вкус вишни. Так же быстро отстранилась.
— Смотри мы где!
— Я!.. — он чуть не дал петуха, но успел оборвать себя. — Я не специально, честно! — Гаррик покраснел аж до корней волос.
Они находились под тем самым Кружевным мостом, куда влюбленные парочки привязывают платочки и полоски материи. Проезжая под ним, положено было целоваться.
Но Гейра не рассердилась. Наоборот.
— Гаррик, — она жестом фокусника вытащила платок из рукава, необычный — весь в дырочках, но очень красивый. — Привязывай!
— Ты не против⁈ — все треволнения с плотницким ремеслом отступили так далеко, что Гаррик бы не поверил в это пять минут назад, а теперь их вытеснили мост, поцелуй, платок и Гейра.
Гаррик, торопливо поднялся (пока Гейра не передумала) так, что лодка чуть было не хлебнула воды, накрепко привязал к нижнему краю платок, чтобы и не думал отвязываться.
Платок с победным видом заполоскался на ветру.
— Эй, ты! — крикнули с моста. — Ты, лопоухий! Хватай свою бабу за…
За что Гаррику предложили хватать Гейру, тот решил не дослушивать. Схватил надкушенное яблоко и запустил наглецу в лоб. Тот исчез с проклятием, не договорив.
— Гейра, прости, пожалуйста!
Та лишь улыбнулась в ответ. Потом сказала совершенно спокойно:
— Таких всегда полно. Не стоило обращать внимания! — досадливо повела плечиком, хотя он видел, ей приятно. — И тебе не нужно просить прощения за весь город.
Гаррик направил лодку в объезд, так было проще попасть к дому Гейры, подъехав к соседнему с ним каналу.
И сразу пожалел о своей идее. Потому, как только они въехали в Нижний, их с Гейрой лодку атаковали горожане, взглядами, советами и предложениями. Каждый норовил вставить свой медяк:
— Ну надо ж, любовь зла, и чернявая парня нашла! — радовались за Гейру одни.
Не успевал Гаррик повернуть голову — это кто там такой жалостливый выискался? — как слышал выкрик с другой стороны канала:
— А парень-то светленький, жаль его!
Гаррик краснел от смущения, досады и желания намылить сочувствующим шею, подобно зловещему первому помощнику винира — в ближайшем канале, желательно, особо засоренном, а Гейра хохотала над ним, совершенно не тушуясь от всеобщего недоброжелательного внимания.
Наконец две старушенции, что гребли в одной лодке (Гаррику издалека казалось, что гребли они вдобавок в разные стороны), бросили весла и уставились на них, начав обсуждать:
— Ох, черненькая какая! — проводила пружинки взглядом с прищуром. — Не зря, ой не зря у моей дочери бок давеча тянуло, знала, что не к добру!
— Да раньше все буквально черными были! — тут же оживилась вторая. — Поголовно! — решительно махнула, очерчивая примерно полгорода.
— Это когда это? — взвилась и подскочила первая, качнув лодку и чуть не упустив весло. — Когда⁈
— Да во время великого пожара. Одна вон головешка осталась!
Указующее весло поднялось, но тут же было перехвачено другим. Теперь Гаррик понимал, отчего лодка старушек никуда не двигалась — не только весел, но и единственно правильных мнений тут было ровно два.
— Нет, не одна, еще черный, ну, этот!.. — на последнем слове старушка, подняв руки к небесам, скорчила жуткую рожу.
Ответило ей не небо молнией, а ее напарница.
— Какой такой черный?.. Так ты про Бэрра⁈ Да вовсе не черный! Опять ты, плотва безмозглая, за старое взялась!
Гаррик плеснул веслом посильнее, уплывая от говорливых женщин. Ну не драться же с ними? Они и между собой прекрасно подерутся.
Гейра молчала всю оставшуюся дорогу по Нижнему, и Гаррик уже решил было, что чем-то огорчил ее.
Привязал лодку у причала. Затем, немного не дойдя до дома Гейры, заскочил в соседнюю мелкую лавочку.
Вышел оттуда, неся за спиной табуретку. Заказ был большой, одну он сделал про запас, и это тоже послужило поводом для недовольства. Вернее, поводом послужило то, что он отдал деньги за дерево, которое взял себе, и вернул скидку со всей партии. Теперь на него еще и мастеровые плавники растопырили. Не изготовить что-либо для себя из материала заказчика, не унести за день хоть горстку гвоздей считалось зазорным и попросту глупым. Вроде как, день потерян! Глупым в очередной раз назвали и Гаррика. А теперь качеством дерева, допустимым размером остатка и несданными барышами заинтересовалась сама Гильдия.
Гаррик сам удивлялся, как ушел без тумаков и на своих ногах. Беда в том, что теперь его точно не возьмут ни в одну Гильдию, связанную со стройкой. Новости о неудобном работнике распространяются быстро.