Винир развернул уже не особо нужное письмо, перечитал его в очередной раз, нахмурился и снова спрятал за пазухой. Ощущение, что опасность грозит не его сбережениям, а ему лично, не давала ему покоя.
* * *
Гутлаф, человек совершенно ей незнакомый, показался тем, кого Ингрид знала давно. Может быть, это было и легкомысленно, но она, сама себе удивляясь, согласилась составить ему недостающую пару на торжественном ужине.
Пожилой руанец, да еще давний знакомый семьи Бэрра, неожиданно вызвал ее доверие. К тому же в ее жизни почти не было праздников, а общение с умным, образованным, много повидавшим собеседником вполне можно было счесть таковым.
А еще она сможет наконец хоть краем глаза увидеть Бэрра, показаться ему… Нет, неправильная мысль, и Ингрид тут же выкинула ее из головы. Гутлаф был занят днем, но вечером обещал много рассказать о младшем, Альберте, о Бэрре и о Торионе, их отце. Торион, оказывается, когда-то сделал весь альбом нового Айсмора! Посмотреть бы…
Но сам вечер Ингрид мгновенно утомил, и она корила себя за беспечность. Не выходила никуда из архива, и нечего было нос высовывать.
А когда Бэрр ушел, Ингрид и вовсе стало не по себе. Она знала, что первый помощник всей душой ненавидел гулянки, но покидал их обычно только по прямому приказу винира. К тому же перед уходом он окатил ее таким презрительным взглядом, что Ингрид поежилась, ощутив себя виноватой неизвестно за что. Уж не ревнует ли Бэрр? Нет, этого быть не может, ей просто нет места в его жизни!
Около часа Ингрид беспокойно ерзала на своем месте: она и рада бы была тоже уйти, но никак не могла завершить разговор — Гутлаф находил все новые и новые темы для расспросов и захватывающих рассказов. Наконец девушка поняла — ещё немного, и она не успеет…
Извинившись перед гостем, она встала, обошла танцующих и, отклонив несколько развеселых приглашений, выскользнула из зала. Подхватив подол длинного узкого платья, пролетела все этажи на одном дыхании, быстро поднялась по узкой винтовой лесенке на самый верх ратуши и с трудом повернула ключ в неприметной боковой двери.
Внизу уже не было солнца — а здесь разливался золотистый свет. Ровный ветер, прилетавший с далеких берегов, где высятся смолистые сосны и текут сильные реки, приносил с собой чистоту и прохладу. Он сдувал туман и мглу, а лучи заката зажигали острый шпиль с забавным шариком теплым желтым сиянием, согревая душу и даря надежду на лучшее, пусть даже и призрачную. Здесь не было уныния, неприветливых слов, нерадостных лиц и, казалось, этот отчаянно чистый свежий ветер приходил из тех мест, где людям ведомы другие устремления, более высокие, чем жажда наживы или власти…
Здесь Ингрид отдыхала душой. Здесь было ее тайное, неизвестное прочим место. Она стояла на самом верху — на узком парапете, закрыв глаза, прижавшись спиной к шпилю ратуши, возвышавшемуся над городом. Раскинув руки, она вдыхала свежесть ветра — он сегодня разошелся: свистел в ушах, разметал прическу, сорвал и унес куда-то сетку. Ингрид сжимала упруго гудящий воздух в руках, как края плаща, не замечая, что кто-то пристально наблюдает за ней. За ее счастливой улыбкой, за тем, как горят в лучах заходящего солнца ее волосы…
— Про вход в это место мало кто знает, — раздался из-за спины Ингрид сердитый голос. — А уж ключ, я думал, есть только у меня!
Ингрид, вздрогнув от неожиданности, резко вздохнула и открыла глаза. Пошатнулась и уцепилась руками за шпиль позади. Вознесенный в небо над городом, он был освещен гораздо дольше городских крыш, будто напоминая: солнце рядом, надо лишь дождаться его. Однако столь высокое положение имело и обратную сторону — оступившемуся грозило затяжное падение на выложенную камнем площадь. После одного случая дверь всегда была закрыта на замок, и только Риддак, подаривший Ингрид год назад этот ключ, словно открыл дверь в иной мир…
На небольшой площадке, окаймленной узким ограждением, на грязном полу сидел Бэрр, держа на коленях большой альбом в коричневом тисненом переплете. Смотрел хмуро и недовольно сквозь пряди темных волос, почти закрывавших лицо.
— Что ты здесь делаешь? — удивилась и рассердилась Ингрид, не ожидая увидеть здесь кого-то, а уж тем более — Бэрра. И как она его сразу не заметила?