— Нога… — очень тихо, слишком тихо. — Нога, сводит, подожди, пройдет… — навалился на стенку сильнее, перенес вес на левую и помянул сквозь зубы недобрым словом старую рану.
Ингрид спрыгнула со скамейки, присела у его ног. Сквозь плотную ткань штанов, сквозь волны боли размяла одеревеневшую ногу. И шрам, и сам Бэрр — все было слишком знакомо. Словно они и не расставались на год. Словно и не было мучительных попыток забыть его.
— Что ты творишь? — чуть не плача, выговорила Ингрид.
Бэрр с удивлением воззрился на нее.
— Зачем, ну зачем ты полез на эту крышу? Ну что ты молчишь и улыбаешься⁈
До ее комнатушки с малюсенькой кухней они добрались без приключений, только пару раз пришлось остановиться. Бэрр хрипло хватал ртом воздух, а Ингрид хоть немного распрямляла спину. Дотащив его до дома, она с трудом уложила его на кровать и кое-как стащила с него обувь.
Ингрид смочила пересохшие губы, поправила плед. Поменяла на пылающем лбу очередной компресс.
Бэрр отлеживался у нее два дня. Вел себя тихо, все время молчал и послушно глотал снадобья, которыми потчевала его Ингрид. Иногда смотрел на нее тяжело, без улыбки, и ей становилось не по себе. А когда пришел в себя достаточно, чтобы ходить, не опираясь на стены — опять пропал, не сказав ни слова.
Взял и ушел, пока она спала. Только одеялом укрыл напоследок.
«Вот и хорошо, — думала Ингрид, торопливо собираясь в ратушу и обдумывая, сколько удержит с нее винир за несколько дней отлучки. — Вот и прекрасно! — косынка затрещала от резкого движения. — Радоваться надо, что ушел. Хоть бы на этот раз — уже навсегда».
Но руки дрожали, и слезы наворачивались на глаза.
* * *
Бэрр не стал будить Ингрид. Она сладко спала, держа его руку и неудобно привалившись к кровати. В рассветных лучах ее кожа казалась полупрозрачной, а волосы мягко сияли в полутьме, обрамляя нежное лицо. Он едва удержался от поцелуя.
Бэрр торопился. Ему не терпелось навестить винира.
Начальник тоже ждал Бэрра. Его подчиненный молча смотрел темными без проблеска глазами и ухмылялся одной стороной рта. Кажется, он вовсе не слышал, о чем речь, и винир раздражался все больше.
Бэрр молчал, кривя губы. Не отводил взгляд, и когда винир в ярости замахнулся на него, отшатнулся, удержав себя от низкого желания залепить оплеуху градоначальнику.
Винир, ударив воздух вместо щеки подчиненного, чуть было не упал, но вовремя подхватил себя. Взглянул недоуменно.
— Я ухожу! — Бэрр сорвал с нагрудного кармана тяжелый, выгнутый наружу прямоугольный знак с выгравированным на нем гербом города. Знак власти, знак второго человека в Айсморе. Швырнул его под ноги градоначальнику. Бляха откатилась, жалобно звякнув. Винир проводил ее печальным взглядом.
— Видно, из волчонка никогда не вырастет преданного пса. В этом-то вся и беда. Я рад, что ты наконец осознал свое ничтожество, но неужели твоего ума не хватает понять, что ты теряешь? В твоих руках были и власть, и деньги, чего тебе еще не хватало?.. Что за город, что за люди? То уходят, то приходят. И ни в ком ни капли благодарности…
Голос винира сорвался, первый раз на памяти Бэрра. Упреки в неблагодарности ему приходить слышать много раз, но, пожалуй, первый раз он знал, что ответить.
— Я с лихвой отработал все свое жалование, — негромко ответил Бэрр. — Каждую полушку, полученную из рук вашей милости.
— Может, ты хочешь больше денег? — ухватился винир за понятный мотив.
— Все, что я хочу, у меня еще будет.
Винир осмотрел Бэрра с кислым выражением лица, но тот явно не оценил старания градоначальника.
— Ты ведь уже уходил, мой мальчик! Надумаешь вернуться, знай, что я не приму тебя более. Так что подумай дважды, перед тем как окончательно переступать порог моего кабинета. Дороги назад не будет, как и расчета. И кто тебя возьмет на работу? Никто, поверь мне, я знаю людей, я знаю этот город… — голос винира окреп, но Бэрру больше не хотелось слушать.
— Я не вернусь, — тихо произнес Бэрр, а градоначальник поперхнулся и замолк.
Бэрр повел плечами, словно сбрасывая старую кожу, жалея лишь о том, что не сделал этого год назад. Целый год он мучил себя, Ингрид, и ради чего? Чтобы винир еще больше набивал себе карманы? Потому что без винира он ничего не стоит? Да и ладно, Ингрид не нужны его деньги. Бэрр очень надеялся, что Ингрид нужен он сам.
И ему нужна только Ингрид. Рядом с Ингрид у него словно вырастали крылья за спиной и появлялось давно забытое ощущение молодости, не самой юности в ее незрелости и наивности, а сопутствующих ей чистоты и знания, что все еще будет.