— Посадил в тюрьму его не я, но вот удерживаю там его уже я. И на это есть простая причина — его собственная жизнь. Верно, она тебя тоже интересует?
Камилла улыбнулась довольно:
— Немного, слишком много времени я на него потратила. Но может, оно и к лучшему. Подумает, поразмыслит, к чему приводит общение с кем попало!
Винир удивленно приподнял бровь в ответ, и Камилла пояснила:
— Со мной-то он никогда не попадал ни в какие неприятности. А как с этой крысой связался, так сразу в тюрьму угодил…
— Камилла, — он медленно махнул рукой, — как ты похожа на свою покойную матушку! Прости, я занят. Передай супругу пожелания ровной воды и здоровья. Что до Бэрра, оказавшегося в нелегком положении, то я обещаю позаботиться о нем лично.
Он сам сейчас верил в свои слова, поверила и Камилла.
После ее ухода винир помолчал, размышляя, что как бы ни глупа родственница, но она подвела его к верной мысли: человек ценен тем, что в него вложено. Камилла потратила на Бэрра несколько лет, желая держать при себе и не отпускать далеко, довольно много денег, чтобы хорошо выглядеть в его глазах, и порядочно сил, вновь добиваясь его внимания, когда у них случались разлады.
А сколько им самим было вложено в Бэрра! И сил, и времени, и денег. Если оценивать первого помощника в монетах, если прикинуть «доход от Бэрра»…
Цена своего помощника приятно удивила винира, и он решил, что не будет лишаться Бэрра ни за счет чего, кроме того, с чем не поспоришь — смерти. Позволить себе потерять, а в данном случае — отдать разозленным айсморцам на растерзание того, кто стал исчисляться в неплохих деньгах, винир не мог. Никогда ни на один праздник он не швырял в толпу монеты, как это было принято у всех его предшественников. И сейчас ничего не швырнет.
Вот только всем не угодишь, и где-нибудь да вылезет убыток.
Тяжело шагая к запасному выходу из ратуши, винир подумал, что хорошо было бы добраться сейчас до Бэрра, заверить, что его оставили в тюрьме не просто так, что это нужно всем и самому Бэрру. Вернее, в первую очередь это нужно городу, который начинает спорить и драться сам с собой из-за дурных слухов, сплетен и верований.
Вот только у тюрьмы не имелось запасного входа, через который можно было бы пробраться внутрь, минуя еще одну толпу, разъяренную глупыми суевериями. Можно было бы написать… Но отправлять посыльного, которого могут схватить, прочитать написанное и неизвестно как извратить, винир посчитал ошибочным.
И, когда под ним качнулась крытая лодка, велел грести к своему дому и никуда больше. Пусть Бэрр подумает, куда завела его собственная мягкотелость и забота о тех, кто чуть было не утопил его. Ну, или не повесил.
Глава 16
Потерянная Роза, или Что ему нужно
Ингрид —
В одной строке
Столько до боли слито!
Ингрид —
душа в руке
И короля защита.
Где находится Бэрр, Ингрид не знала. Как его увели, не видела. Что о нем говорили, не слышала, по привычке не обращая внимания на людские пересуды. Да и забот доставало, головы не подымешь.
Когда Северный квартал окончательно исчез под водой, буря, словно получив свое, начала понемногу стихать. К тому времени Ингрид, как было велено, успокоила женщин, сумев убедить их: самое страшное позади. Женщины в свою очередь уняли детей. Глядя на них, стали меньше переругиваться мужчины. Потом на нее, едва не сбив с ног, упала испуганная девушка. Ингрид задержала ее, увидев выбитую кисть. Вскоре к архивариусу, вправляющему вывихи, образовалась очередь из пострадавших: айсморцы схватывают все на лету и передают друг другу порой без слов.
Отличать ушиб от вывиха, вправлять второй и слушать: «А мне тоже руки не поднять! Милая, посмотрите. Болит же, так болит, спасу нет», — и отправлять к доктору тяжелые и непонятные случаи Ингрид приходилось прямо на шаткой мостовой, под моросящим дождем. Отчаяние вынудило ее постучаться в первый попавшийся дом, но никто не отпер. Она потерла отбитую о дверь кисть и уже хотела пройти дальше по улице, но вдруг из темноты возник Аезелверд, мгновенно оценил положение и бухнул кулаком по дереву, рявкнув от души:
— Открывай, не то подожгу!
Ингрид вздрогнула от подобного проявления силы; зато дверь сразу же распахнулась. Пожаров в Айсморе боялись больше, чем наводнений, а главу Управы, при всей его улыбчивости — больше, чем пожаров.
Аезелверд размашистым шагом вошел в дом, быстро его осмотрел, серьезно бросил из гулкого зала:
— Ла-а-адно, не подожгу!
Проследил, как Ингрид завела всех, кто замерзал на улице, и ушел обратно в непогоду.