Айлин так и не вышла замуж, хотя желающие имелись и помимо винира с его «щедрым предложением». А ведь пришлось ей несладко. Она потеряла почти все. Одна вырастила уже в Айсморе второго ребенка, родившегося через несколько месяцев после бегства из Мэннии. Стала главой общины, поддерживала тех, кому было совсем тяжко, помогала больным, проводила воскресные встречи. Смогла взять в аренду, а потом даже выкупить рыбацкий баркас. Ингрид не сомневалась, что эта женщина могла и сама выходить на промысел в темные, бурные и опасные временами воды. Закрыв глаза, Ингрид явственно представила Айлин на фоне грозовых туч — с развевающимися черными волосами и глазами цвета сапфиров. Наверняка Темное озеро хранило и берегло ее, как берегло всех храбрых и отважных. Может, любовь к воде передалась Бэрру именно от Айлин?
Королевская кровь… В этом случае сплетни и крики озерников о проклятии и силе слова могли быть тоже правдой.
Его бешеный темперамент, невыносимое высокомерие, отчаянная гордость, чувство собственности и нетерпимость к мелочности в людях — многое для Ингрид объяснялось королевской кровью.
Ингрид растерялась от множества найденных открытий, с трудом уснула тогда. Утром, пока шла по заледеневшим мостовым, поняла, что одной ей не справиться. Поддержка была необходима и самая крепкая.
Однако винир в отношении Бэрра проявлял столь противоречивые чувства и сложные намерения, что Ингрид долго колебалась — не сможет ли он обратить новое знание против Бэрра? Эти мысли мучили ее и в архиве. Результаты ее поисков смогут воодушевить тех горожан, кто выступает на стороне Бэрра. Или оттолкнут?
Когда сомнения и тревоги достигли предела, раздался стук в дверь, от которого Ингрид аж подскочила. Винир срочно требовал ее к себе. Времени на раздумья и подозрения больше не осталось, и она осмелилась открыться.
Стоя напротив винира, убедившего ее в непроходимой женской глупости, Ингрид, раздавленная верой в собственную ничтожность, едва сдерживала слезы. И только лишь когда она вернулась в архив, когда чужой голос в памяти перестал властвовать над ее сознанием — тогда она поняла, что винир не так искренен, как старался казаться. Нужно ему не спасение Бэрра, а собственная безопасность.
Он боялся сам, а заставил бояться ее. Его подлинный страх скрывался все в той же фразе про королевскую кровь. Он боялся потомка королей настолько, что не сумел скрыть это чувство; оно могло толкнуть его на мысль об убийстве Бэрра и позволило произнести самые искренние слова из всех сказанных сегодня. Люди чаще всего уничтожают то, что пугает их, особенно быстро — тех, кто опасен их власти.
Бэрр имел права на Айсмор и окрестные земли, до последнего медяка принадлежащие самому господину виниру.
Видимо, из-за того же страха винир переусердствовал в своем показном доверии, раз отправил ее узнать о состоянии Бэрра. Отправил в тюрьму, о которой Ингрид в горячке последних дней узнала многое — и план, и расположение всех прилегающих к ней домов — и дошла до мысли организовать побег. Можно было изобразить нападение разбойников… Бэрр хорошо ныряет, можно довезти его до Последних стен, а далее — он будет спасен!
Гаррик прямо намекал, что среди стражников, сотрудников Управы и горожан, привычных держать в руках оружие, есть готовые вступиться за Бэрра не только словом. Лишь бы нашелся кто-то, кто объединил их действия.
Ингрид чувствовала в себе отчаянную силу стать этим «кем-то», но не предприняла ничего. Мало организовать людей — надо еще суметь вытащить из застенков одного гордого заключенного. Упрется ведь руками и ногами, но не станет сбегать, чтобы не подставлять других.
Значит, и ей не следует.
Тут в дверь архива заглянул Гаррик и своим появлением напомнил, что и ей надо поторапливаться.
— Мы уходим, — произнесла она, поднимаясь. — Пока господин винир не передумал… Ты проводишь меня до тюрьмы?
— До тюрьмы? — охнул Гаррик и от волнения забыл, зачем поднял руку. А тянулся он стереть со рта яркий след вишневого цвета. Видимо, Гейра, младшая кухарка ратуши, вновь угостила его куском пирога. — Это вас наш винир туда отправил? А зачем?
— Велел повидать Бэрра, — как на духу доложила архивариус.
Гаррик призадумался, но рот все-таки вытер.
— Это может быть ловушкой хотя бы для вас, дражайшая Ингрид, — произнес он. — Сейчас опасно даже подходить к зданию тюрьмы. Как бы нас с вами камнями не закидали!