- Да, понимаешь, вроде бы и не очень, а всё не так… - грустно вздохнул Малинкин.
Мария Антоновна грозно посмотрела на присмиревших сестёр:
- Марш на урок! Дома поговорим! - Она развернулась и, печатая шаг, направилась к кабинету русского языка и литературы.
- Пронесло, - облегчённо вздохнула Настасья.
- Не думаю, - пробурчала Дарья, и сестры помчались в кабинет директора за портфелями.
Мария Антоновна вошла в класс, села за парту и попыталась сосредоточиться на предстоящем уроке русского языка, но неслыханная выходка сестёр не давала ей покоя. "Ну, и задам же я им!" - раздражённо думала она, барабаня пальцами по парте.
Прозвенел звонок, и в класс вошла не менее раздражённая Элеонора Михайловна, которой во время перемены пришлось вместе с коллегами ловить голубей. Правда она ничего об этом не помнила, но ощущение того, что над ней кто-то зло подшутил, не отпускало её. Элеонора Михайловна села за стол, открыла журнал и пробежала глазами по списку учеников. Глаз зацепился за фамилию "Рыбников", и она произнесла:
- Рыбников! К доске!
Мария Антоновна мысленно выругалась: она могла бы отвести учительнице глаза, как сделала это на прошлом уроке, но кутерьма, устроенная сёстрами, выбила её из колеи. "Ну, я им задам!" - снова подумала ведьма и вышла к доске.
- Итак, мы продолжаем тему "Сложное предложение", - сказала Элеонора Михайловна. - Вадим, придумай, пожалуйста, какое-нибудь сложное предложение и напиши его на доске.
Баба Маша взяла мел и задумалась. Кроме фразы: "Ну, я им задам!", в её голове не было никаких других мыслей.
- Пиши, Рыбников! - поторопила Элеонора Михайловна. - Если не можешь придумать сам, процитируй что-нибудь из литературы.
- Сейчас, - сквозь зубы процедила Мария Антоновна, надавила на мел, и на доске появилась фраза: "То, что люди называют судьбою, на самом деле, лишь череда совершённых ими глупостей".
Элеонора Михайловна прочитала предложение и спросила:
- И кто же автор этого высказывания?
- Артур Шопенгауэр, - задумчиво ответила баба Маша.
- Хорошо. Теперь скажи: какое это предложение?
- Мудрое, - вздохнула Мария Антоновна. - Люди всю жизнь совершают глупости, расплачиваются за них, совершают новые, и валят всё на судьбу.
Учительница глубоко вздохнула и подумала: "И зачем я его вызвала? Мало мне его братец крови сегодня попортил! Хотя… Дубов, конечно, их обоих переплюнул".
- Какое это предложение, Рыбников, с точки зрения грамматики русского языка - сложноподчинённое или сложносочинённое?
- Сочинённое, - тоскливо глядя в окно, сказала баба Маша. - Наверное, Артур его долго сочинял, можно сказать, всю жизнь.
- А если подумать?
- Ну, может, его и сразу осенило… Бывает. Сначала долго о чём-то думаешь, а потом вдруг - раз, и осенило.
- Мы на уроке русского языка, а не философии, Рыбников! - начала сердиться учительница.
- Я помню, - уныло отозвалась Мария Антоновна.
- Тогда скажи: какое предложение ты написал, сложноподчинённое или сложносочинённое?
Мария Антоновна посмотрела на доску и подумала: "Ну, я им покажу", а вслух сказала:
- Прежде всего, это афоризм. Возможно перевод не слишком точный, но суть - правильная!
- Два! - припечатала Элеонора Михайловна, и ведьма встрепенулась:
- Как это два? За что?
- За незнание грамматики русского языка! - И Элеонора Михайловна вывела в дневнике Вадима жирную двойку.
Мария Антоновна скрипнула зубами, взяла дневник и прошествовала на место. Щёки её пылали от стыда, а мысль о том, как будут потешаться над ней сёстры, приводила в бешенство. "Ну, я им задам", - раздражённо подумала баба Маша, села за парту и положила дневник перед собой. Ведьма смотрела на него и, на чём свет стоит, ругала свою правильность. Ведь именно она больше всех настаивала на необходимости пойти на уроки. Хотя, с другой стороны, баба Маша даже представить боялась, что случилось бы с милейшим Иваном Карловичем и его другом Николаем Малинкиным, не появись она сегодня в школе. "Точно бы в сумасшедший дом загремели. Оба!" - подумала ведьма, но даже спасение директора средней общеобразовательной школы и члена-корреспондента Российской Академии Наук не улучшило её настроения. "Плюнуть на всё, и домой пойти! - с досадой подумала она и похолодела: - У меня точно ум за разум зашёл! Оставить Миассара без присмотра! Если уж мои более-менее разумные сестрички чуть не разгромили школу, то что же сделал с нашей квартирой никун?! Домой! Немедленно!" Ведьма сгребла в сумку учебник, дневник, тетради, встала и взволнованно произнесла:
- Извините, Элеонора Михайловна, мне домой надо.
- Ты плохо себя чувствуешь?
- Я чайник на плите оставил, а дома никого нет!
Учительница с сомнением посмотрела на него, но возражать не стала:
- Иди, Рыбников. Надеюсь, в понедельник ты исправишь двойку.
- Обязательно, Элеонора Михайловна. - Мария Антоновна повесила сумку на плечо и выбежала из класса. Сначала она хотела забрать с собой сестёр, но потом передумала. "Пусть учатся! А, пока Насти нет, я побеседую с никуном по душам!" Ведьма надела куртку и, отведя глаза охраннику, выскочила из школы.
Хомокрылы не спали всю ночь. Сидя в зале советов, они прислушивались к звукам, раздающимся из карцера и дома работников. Они вздрагивали каждый раз, когда раздавались выстрелы или взрывы снарядов, и испуганно смотрели на вождя.
- Мы не будем вмешиваться, - раз за разом повторял Харум-Сар, отвечая на вопросительные взгляды соплеменников. - Государь провоцирует нас, но мы не поддадимся! Мы не будем обращать внимания на его выходки, и скоро ему надоест. Он прекратит бунт, и наша жизнь войдёт в привычное русло.
Хомокрылы сомневались в словах вождя, но молчали, потому что других разумных предложений у них не было. Время шло, приближалось утро, но выстрелы и взрывы не смолкали. Хомокрылы терпеливо ждали, когда детям надоест глазеть на странное волшебное зеркало юного мага-правителя, не подозревая о том, что их работники уже превратились в пленников кинематографа.
Позабыв о сне, дети сидели перед телевизором и с открытыми ртами смотрели всё, что показывал им Денис. Время от времени, в комнату врывался смерч. Он оставлял на столе подносы с пирожными, тарелки с попкорном, фруктами и орехами, пластиковые бутылки с кока-колой, фантой, пепси, лимонадом, и улетал обратно к хозяину. Нейморские дети были в восторге. Теперь они безоговорочно верили в Дениса и очень почтительно обращались с его приближёнными. Петька и Юрго сидели в центре компании, а благодарные почитатели подносили им еду и напитки. Дубов сиял от счастья, и в коротких перерывах между фильмами, разражался зажигательными речами во славу государя, не забывая упоминать себя и Юрго, его верных друзей и соратников. Паж не вмешивался в происходящее. Он лишь молча кивал, подтверждая слова шута. Петька, сам того не зная, играл ему на руку. "Чем больше будет сторонников у государя, тем легче будет ему вернуть трон!" - думал Юрго, теребя ларнитовую цепочку.
Просмотр очередного фильма был прерван хлопаньем крыльев. В комнату влетел хомокрыл и, вежливо кашлянув, произнёс:
- Вам пора завтракать.
Девятнадцать пар, красных от недосыпа, глаз осоловело уставились на него.
- А что у нас на завтрак? - надменно поинтересовался Петька и погладил себя по животу.
- Молочная каша и чай с печеньем, - учтиво ответил хомокрыл.
- Фу! - скривился Дубов. - Терпеть не могу кашу! Ешьте её сами! О нас уже позаботился государь!
Хомокрыл с тоской оглядел замусоренную комнату, заваленный едой стол и терпеливо сказал:
- Если вы позавтракали, надевайте комбинезоны, и на работу.
- Ты чего, с дуба рухнул? - возмутился Петька. - Какая работа? Мы несовершеннолетние!
- Ну и что? - недоумённо спросил хомокрыл.
- А то! По закону, вы не имеете права заставлять нас работать! - отрезал Дубов.
- У нас свои законы! - заявил хомокрыл и гордо приосанился.
- А у нас - свои! - возразил ему Петька. - И пока государь с нами, законы здесь устанавливает он!
Юрго согласно кивнул и добавил:
- Позвольте напомнить вам, господин хомокрыл, что ваше болото расположено на территории Неймора, а, значит, вы - подданные нашего государя, и обязаны подчиняться ему. Наш государь терпелив и добр. Он даёт вам шанс исправиться и пока не предпринимает серьёзных действий против вас.