Он появился в проеме дверей, суровый, но запыхавшийся, в наспех надетом пальто, без шапки, неожиданно в кедах.
— Отпусти ее, — так просто приказал, даже не выдав никакого удивления моим присутствием.
— Твоя девчонка? — выгнул бровь парень, все ещё удерживающий меня за грудки.
— Моя, — зачем-то согласился Алекс, остановив на мне взгляд, в котором явно плескалась досада. — Соскучилась, не может долго одна. Отпусти ее, иначе я тебе пальцы переломаю.
И сказал так спокойно, равнодушно даже, но у всех присутствующих явно не осталось сомнений в услышанном. И право слово, а что я вообще знаю об этом парне? Может, у него хобби такое интересное — пальцы налево и направо ломать.
Меня не пришлось долго упрашивать. Я прекрасно знала, кто стоит рядом со мной, и хотела убраться от него подальше. И если ради этого надо признать Алекса своим парнем, то пожалуйста, хоть женой или наложницей!
Он сам взял меня за руку и уверенно задвинул за свою широкую спину. Я даже не стала оттуда победоносно выглядывать.
— Ты знаешь правила, Ал, какого черта? Никаких баб и знакомых на рабочем месте.
— Она перепутала вход. Я разберусь, не парься.
— Но…
— Я сказал, что сам разберусь со своей девочкой. Мы уходим.
Больше нас не окликнули и не остановили. Алекс уверенно увел меня вон из этого душного и неприятного помещения, его пальцы крепко сжимали мою руку, не оставляя шанса вырваться или отстать. Он шел быстро, его спина была напряжена, и я чувствовала, как по его руке передается гневная вибрация. Мы миновали грязный коридор, и вот уже хлопнула тяжелая дверь, отсекая тот жуткий мир с его запахом бензина, крови и злобы.
Всё еще не оправившись от увиденного, я даже не заметила, как мы оказались возле машины Алекса, а он уже мягко, но настойчиво толкает меня на пассажирское сиденье и закрывает дверь. Садится, заводит мотор. Я очнулась только когда поняла, что мы отъезжаем, и тут же схватилась за телефон.
Так, надо позвонить Денису Михайловичу. Срочно.
Кажется, обронила фразу вслух, потому что Алекс тут же участливо поинтересовался:
— Кто такой Денис Михайлович?
— Знакомый следователь. Ты вообще заметил, что там человека чуть не убили?
— Ага. Аля, дай, пожалуйста, телефон.
— Зачем? — крайне растерялась я. — У тебя твой сел? Погоди, сначала позвоню… Эй⁈
Мой мобильник был ловко выдернут из-под уха и деловито убран в карман чужого пальто.
— Так ты с ними в сговоре⁈ — не поверила я и тут же потребовала: — А ну останови! Так, вдох-выдох. Сосчитать до десяти. Попить водички. И салфетки, мне срочно нужны салфетки. У тебя есть, а?
Он все-таки остановил машину.
— Я так понимаю, у тебя начинается истерика? — деловито так поинтересовался, будто каждый день сталкивается с паническими атаками.
— Нет! Не начнется, если найдешь салфетки! Мой психолог говорит, что нужно соблюдать определенный алгоритм. Сначала вдох-выдох, затем спокойно считаю до десяти, пью водичку и…
— А салфетки тогда зачем⁈
Да чтоб тебя! Надо отдать ему должное, едва заметив, как начали увлажняться мои глаза, Алекс молча прижал мою головку к своей широкой теплой груди и аккуратно погладил, окончательно сбив шапку на лоб.
— Ш-ш-ш… отвезу тебя домой и забудем.
— Ну-ну, сначала вызовем полицию.
— Глупости, они сами разберутся. Никто никого не убил.
— Ага, только малость побил
— Аля, — тяжело вздохнул Алекс, осторожно отстраняя меня от своей груди и участливо заглядывая в глаза. — Какого хрена ты забыла в этом богом забытом месте?
— Тебя искала, — шмыгнула я носом. Мне не очень хотелось отстраняться. На груди у Алекса было тепло и надежно. Хотя и пах он какими-то химикатами, а его руки были перемазаны машинным маслом.
— Ну вот, нашла. Тогда чего тебе еще надо?
— Твой друг — маньяк. Ты в курсе вообще?
— Который из них?
Я бы испугалась вопроса, но уголок рта Алекса дернулся в едва сдерживаемой усмешке.
Издевается! И как не стыдно⁈
— Я видела, что он творит! Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! Он зло во плоти!
— Уверен, ты преувеличиваешь, — не поверил мне парень, — Ящер, конечно, хам еще тот, но маньяк — это слишком. Но это действительно взрослые разборки, и девочкам там не место. Никогда больше не ищи меня там. Сейчас я увезу тебя домой, ляжешь баиньки и забудешь происходящее, как страшный сон.
Он окончательно избавил меня от объятий и снова завел мотор.
— Ну-ну, разве что ты владеешь заклинанием забвения.
— Аля…
— Молчу. Но с домом осечка вышла, извини.
— Какая?
И снова этот вечно равнодушный тон! А у самого желваки так и ходят.