— А если я предложу тебе сделку? — коварно улыбнулся Стас.
— Никаких сделок, — не стал даже слушать Алекс.
— Рассказывай! — снисходительно кивнула я.
— Ванга! — возмутился Денис Михайлович.
— Мелкая, замолкни! — вторил ему Андрей.
Вот же сговорились!
— Давай я сама условия выдвину? — полезла я напролом, игнорируя все замечания. Алекс тут же притянул меня за шкирку, пытаясь, как я поняла, аккуратно заставить меня замолчать, но двое ребят в балаклавах наконец-то ожили. Котов едва успел отпихнуть меня в сторону, как завязалась потасовка. Так и думала, что без драки не обойтись. Андрей, получив сигнал, тоже выдвинулся вперед. Денис рванулся было, но его по-прежнему крепко держали. Черт.
— Я устрою тебе сеанс! — выкрикнула я, не отпуская взглядом лениво улыбающегося Стаса. — Просто прекрати драку. Устрою сеанс! Личной твоей предсказательницей заделаюсь, только притворимся, что нас здесь сегодня не было. Мы спокойно уйдем, а потом…
— Слишком много условий, девочка, — холодно прервал меня он, но рукой махнул, останавливая своих ребят. И откуда такой влиятельный взялся⁈
— Аля, не смей! — у Алекса была разбита губа и, кажется, оторван рукав дорогого пальто. Теперь его тоже удерживали.
— Всё будет хорошо, — успокоила я его, внутренне радуясь предстоящей возможности. Не знаю, кто был его осведомителем, но они не рассказали ему всей сути. Стас не знает моего дара, так пусть сполна насладится им. Он заслужил.
— Что мне надо сделать? — стараясь не показывать, что нервничает, спросил Стас, но от меня не укрылись его сжатые в кулак ладони.
— Просто дай мне руку, — мягко улыбнулась я, стягивая перчатку. — Всё будет хорошо.
Конечно, он мне не верил, но любопытство было столь сильно, что мужчина послушно протянул свою руку. Вот ты и попался, голубчик!
Глава 19
Последние предсказания Алевтины
Мать собирала вещи. Торопливо, не глядя, она сметала с полок и вешалок всё, что попадалось под руку, и бесформенными комками отправляла в большую дорожную сумку. Она не оглядывалась, и Стас понял — прощаний не будет.
— Хотя бы записку нам оставишь? Или тебе действительно всё равно? — как он ни старался, в голосе прорезалась обида.
Мать резко обернулась. В ее глазах вспыхнула паника, а следом — знакомая вина.
— Стас, ты же должен меня понять, — тихо, почти беззвучно, прошептала она, ломая тонкие пальцы. — Ты лучше всех знаешь, как мне тут дышится.
Говорила она так, будто это был чужой дом. В груди у парня заныла старая обида. Рядом с ней он всегда чувствовал себя неуклюжим и угловатым. Не таким красивым, не таким умным, не таким добрым. Внешне они были похожи, но характер он унаследовал от отца — угрюмый, и был оннесловоохотливый, привыкший копить раздражение.
— Мам, ты понимаешь, что уходишь и от меня?
— Стас! — в ее голосе было столько отчаяния, что он невольно смолк.
Она отвернулась, снова бросившись к сумке. Стас молча наблюдал. Ему вдруг страшно захотелось узнать — возьмет ли она ту самую фотографию? Ту, где отец еще молод и подтянут, а она, совсем юная, сияет, прижимая к груди маленького сына. Почему сейчас в ее глазах не осталось и искорки той радости? Их с отцом ссоры — это их дело, он-то тут при чем? Почему она бежит и от него?
Ее пальцы на мгновение замерли у рамки, но, сжав губы, она отвела взгляд. Сердце Стаса оборвалось. Обиду сменил тихий, холодный гнев.
— Ты хоть когда-нибудь нас любила? По-настоящему?
— О чем ты? — Она резко застегнула молнию сумки, поправила кардиган и с недоумением посмотрела на него. — Прости, у меня мало времени. Отец скоро вернётся. Проводишь?
— Проводить? — неверяще переспросил он.
— Ты уже совсем взрослый, — с усталой горечью покачала она головой. — Хватит. Я так больше не могу. Ты справишься, а я… я нет.
И в этот миг для него погас свет. Единственный человек, который удерживал его от одиночества и злости, уходил. А в памяти, словно кадры из старого кино, поплыли воспоминания. Вот он маленький первый раз принес маме сорванный у палисадника цветок. Вот они вместе смеются над мультфильмом. А вот — первая драка в школе, первая двойка, первая ложь… И с каждым годом между ними вырастала невидимая стена, пока она не стала такой прочной и высокой, что ее уже нельзя было ни обойти, ни разрушить. А потом, когда она ушла, и прожила недолго, а он сорвался… Кадр один за одним мелькали в моем сознании, и я содрогалась от увиденного. Разбой, нападение, еще одно тайное место, где он прятал оружие, еще одно ограбление… Вот он входит в доверие к пожилой женщине, соседке мамы. Говорит ей ласковые слова, помогает по дому. А потом незаметно переоформлляет ее квартиру на подставное лицо. Он не отбирал жилье силой; он заставлял закон работать на него, оставляя ее на улице с парой чемоданов и разбитым сердцем. Это было больнее, чем удар прикладом. Я видела все. Он уже не сможет отпираться… Я видела его первое убийство… И где он спрятал тело…