Он помог Джейсону подняться на ноги, дивясь, как это его одежда того и гляди не рассыплется на миллионы крошечных льдинок. Джейсон не переставал дрожать и стучать зубами. Он обнимал себя руками, пытаясь поддержать ту искорку тепла, которая еще оставалась в нем.
— Домой, домой! Пошли-ка быстро! — Трент тянул за собой Джейсона, помог ему подняться по ступенькам — слава Богу, любопытная сестрица и сверхзаботливая мамаша были на каких-то курсах — и втащил его наверх в мансарду по складной лестнице.
Наверху Джейсон сразу повалился на кровать. Трент завалил его простынями и одеялами. Он сбегал вниз и вскипятил в микроволновке чашку горячего чая, а потом вернулся и сунул в руки Джейсону. Тот пытался пить, но его так сильно трясло, что он больше разлил, чем выпил, и передал кружку обратно. Трент сел за компьютерный стол и смотрел на друга. Сначала Джейсону стало хуже, он уже не мог сдерживать озноб, но зато потом лицо порозовело, и, наконец, ужасная тряска прекратилась. Мальчик растянулся на постели, открыл рот и, вытянув руки, принялся медленно сгибать и разгибать пальцы. Когда Джейсону, наконец, удалось сесть, из рук у него на одеяло выкатились два кристалла.
Оба мальчика удивленно смотрели на камни.
— З-з-з-значит… мне не показ-з-з-залосссь… — проклацал Джейсон.
— Два кристалла? Где ты взял второй? Да что случилось? Тебя занесло в Антарктиду или куда подальше?
— Н-н-н-ничччего п-подобного, — Джейсон стал подниматься, и сверкающие кристаллы скатились на ковер. — Это я их принес?
— Камни? Ну да! Мы как раз об этом и говорили, — Трент озадаченно смотрел на него. Он легонько толкнул Джейсона, и тот опять упал на кровать. — Сиди, пока не согреешься! По-моему, у тебя шок или что-то в этом роде.
— Н-н-нет. Все хорошо. Я и не зн-н-нал, что т-т-так замерз, — Джейсон закутался в одеяло. Он протянул руку и взял свой кристалл, а потом засунул поглубже в карман. А затем взял второй. Совершенно прозрачный хризолит, бледно-лиловый, со множеством граней. Он держал его так, чтобы Тренту тоже было видно. — Погляди-ка на это.
— Гляжу, — пробурчал Трент. В голосе у него читалась зависть, и мальчик немного покраснел.
Джейсон тут же опомнился:
— Прости, пожалуйста.
— Да за что? Ты разве в чем-то виноват? Где ты его нашел? Думаешь, ты сможешь наладить с ним контакт? Это ведь не простой камень, да?..
— Кажется, да. Я нашел его там, куда меня занесло. Врата на этот раз открылись на Земле, только не в городе, а где-то в глуши. Темная ночь, и еще там были… — Джейсон пытался подобрать слова, чтобы описать пейзаж, — болота, что ли? Дикая природа. Деревья на холме, каменистая почва — почти зима. Было очень темно и тихо, и Луна на небе — такая огромная. Мне казалось, что здесь-то мы найдем Обитель, но тут… я услышал волкойотов. А потом уронил кристалл.
Трент изумленно глядел на него:
— Не может быть.
— Я не мог отыскать его в темноте, — Джейсон посмотрел на свои руки — они были такие грязные, будто он копался в саду, даже парочка ссадин и синяков. — Я обыскал все вокруг… Они уже почти меня догнали, страшно выли.
— Как они узнали, что ты там?
— Они всегда чувствуют, — Джейсона передернуло. — Я уж думал, что живым не уйти.
— И что ты сделал?
— Я перестал шарить в траве… Вспомнил, что мой кристалл нагревается. И решил поискать его таким образом. И нашел. Только этот, другой. А потом и свой. Они оба откликнулись на мой зов. Вот так и получилось: только что у меня не было ни одного, а потом вдруг сразу два! — Джейсон передал Тренту лиловый камень.
Мальчик взял его осторожно. Кристалл не был ни огранен, ни отполирован, но походил на соцветие крохотных розовых брильянтов.
— Он, наверное, драгоценный. Некоторым камням цены нет. Вдруг это брильянт? — Но Трент не почувствовал никакого тепла. Разочарованный, он отдал камень обратно Джейсону. — Ты уже получше выглядишь. Согрелся?
— Ага, — Джейсон подбросил новый камень в руке. — Я тебя едва чувствовал. Думаю, если бы не этот второй камень, мне бы не удалось вернуться.
— Правда?
Джейсон кивнул.
— Как жалко-то…
Джейсон рассмеялся:
— Хватит издеваться!
Трент усмехнулся в ответ:
— Эй, парень! Ты же вернулся! Грех жаловаться!
— Это точно. Надо будет показать камень Гэйвену, посмотрим, что он скажет. Может быть, у меня связь с этим кристаллом.
— Так в чем проблема?
Джейсон мрачно посмотрел на него:
— Этот камень явился из Крайних Земель, где рыщут волкойоты. Я понятия не имею, какая сила в нем заключена… Чьим он был раньше. Подумай, Трент. Это может принести нам большие неприятности.
В комнате воцарилась тишина. Но скоро Трент ее нарушил:
— Не думаю, — сказал он, прочистив горло, — что что-то, связанное с тобой, может нести в себе зло. Бывают такие люди, знаешь… И ты один из них. Ты не можешь даже соврать, чтобы защитить себя.
Он почувствовал себя неловко и замолчал, но тут же встрепенулся:
— А вот Бэйли прихлопнет нас обоих, если пропустим вечеринку!
У Джейсона отвисла челюсть.
— Прощальный вечер! Я и забыл совсем. Мне надо быстро переодеться и найти Бульдозера, чтобы он нас отвез. — Мальчик, как из кокона, выпутался из одеял, и они вместе скатились вниз по лестнице.
В Сан-Франциско было туманно и холодно, ледяной ветер гулял по заливу, где располагался аэропорт — достаточно далеко от города. Встречать их приехали дядя и его семья, до города они добирались на его фургоне, переполненном лопочущими на смеси английского и китайского дядиными детьми. Тинг сидела, со всех сторон зажатая малышами, и пыталась улыбаться. Мама, кажется, немного повеселела, когда увиделась с братом и почувствовала его заботу. Это вовсе не походило на похороны, чего очень боялась Тинг. Бабушка, возможно, серьезно, смертельно больна… но никто не допускал и мысли, что им придется скоро с ней расстаться. Это вселяло в девочку надежду.
Когда фургон, наконец, въехал в предместье города, веселье в машине все-таки немного поутихло, только мама и дядя на передних сиденьях продолжали разговаривать. Но так тихо, что никто не мог разобрать, о чем. А когда машина приблизилась к бабушкиному дому, невозможно было не догадаться, что они на месте. Улицы заполнили люди с азиатскими лицами, витрины магазинов украшали китайские иероглифы, повсюду красовались витиеватые надписи — как на дверях банков, так и маленьких кафе. Когда они проезжали мимо одного такого, девочка почувствовала изысканные ароматы приправ… Чеснок, имбирь и еще какие-то неизвестные ей специи. Чтобы припомнить все до единой, ей пришлось восстановить в памяти уроки Огненной Анны — рыжеволосой поварихи и превосходного знатока трав. Теперь она безошибочно распознавала ароматы, струящиеся из окон кухонь и ресторанов.
На улице она видела много людей в национальных костюмах — стеганых куртках и широких штанах, но здесь это вовсе не казалось нелепым или старомодным. И вот, наконец, они обогнули поворот и подъехали к дому. Когда Тинг вылезла из фургона, она на миг задрала голову и полюбовалась на бронзового дракона, разлегшегося на краю крыши. Шею его обвивали ярко-оранжевые, как спелая хурма, хризантемы.
Дядя остановился рядом с ней. В руках он держал несколько сумок.
— Это я покрасил хризантемы ко дню ее рождения, — сказал он, — покрыл глазурью. Нравится?
Тинг просияла:
— Очень!
Дядя кивнул:
— И ей тоже. Проходи. Нас, наверное, ждет обед.
Они вошли в дом. А скорее не вошли, а наводнили — если считать всех малышей, ее двоюродных братьев и сестричек. В маленькой гостиной их встретила бабушка в национальном китайском платье, красном, расшитом белыми цветами. Она выглядела в нем очень маленькой, бледной и уставшей. Когда-то черные волосы теперь стали совсем серебряными. Тинг никогда не помнила бабушку седой. Но, увы, это было так.
Но, когда старушка раскрыла для них свои объятия, на лице ее отразилась радость.
Обед действительно был уже готов и дожидался их. На большом круглом кухонном столе стояли плошки с двумя видами риса, запеченной уткой, любимым блюдом Будды — квадратиками сыра тофу под овощным соусом, два блюда с зеленой фасолью, и одно большое — с курицей в имбирном и чесночном соусе. Тинг тут же почувствовала голод и поспешила к столу. Бабушка улыбнулась. Она села рядом с внучкой и обняла ее за плечи.