Рэнд молча направился в обход по настилам, унося меня куда-то в глубь леса, где деревья росли куда чаще, а дорожки между домиками вихляли то вверх, то вниз. Мне, естественно, было все равно на преодолеваемые легардом препятствия. Особенно с учетом того, что делал он это так легко и просто, словно неспешным шагом прогуливался по расчищенной каменной аллее.
Нашу дорогу освещали фонарики всех цветов радуги, форм и размеров. Некоторые представляли из себя что-то такое, чему я не могла даже названия придумать. Мастера-стеклодувы умудрялись не только изогнуть стеклянные стержни так, что голова шла кругом от попытки проследить за отдельно взятой «веточкой», но и каким-то образом окрасить само стекло тонкими полосками и крапинками. Но более всего меня поразили огоньки внутри этих светильников: по длинным разноцветным тоннелям таинственно и чарующе-медленно двигались крохотные бабочки. От каждого взмаха крыла на миг вспыхивала искорка, отражаясь в стекле, отчего танец бабочек сопровождал дождик из золотистых, зеленых и голубых звездочек, возникающих и исчезающих, как некая тайна.
— Здесь всегда так… темно? — Почему-то в этом месте совсем не хотелось говорить громко. Возможно от того, что деревня навевала ощущение сказки, а может просто потому, что сопроводив нас к домику, жители будто затаились по домам.
— Только в дождь, — пожал плечами киашьяр, взглядом сворачивая защиту. Дождь не закончился, но теперь это были редкие и мелкие капельки, способные напугать только питирина. Обнаружив около себя крохотную бусинку, завязшую в ворсинках шерстяного пледа, дракончик выпучил глазки и уцепил трофей передними лапками, а затем вдумчиво засунул его в рот. То ли вода ему так понравилась, то ли сам процесс, но синенький с довольным пыхтением выбрался из выреза платья и полез по моему плечу, выискивая новые капельки.
Рэнд завернул за очередное дерево, куда толще прежних, и неожиданно встал, вынудив меня оторваться от созерцания дракончика и фонарей. Дорожка заканчивалась перильцами, делавшими настил похожим на балкон. Чуть сбоку виднелась узкая, но добротная лестница, спиралью уходящая вниз, где творилось чудо!
В сравнении с созданием светильников, магия вдруг показалась мне грубой и уродливой поделкой пятилетнего ребенка. Как зачарованная, я затребовала поставить себя на ноги и, оперевшись на хлипкие перила, с упоением погрузилась в наблюдение за созданием очередного шедевра.
На полянке между деревьями была построена огромная печь, защищенная сверху и по бокам плоскими блинами щитов. Рядом с этим сооружением, боком стоял высокий, наголо бритый, но с узкой короткой бородкой легард, придерживая руками длинные металлический прут, который он то и дело прикладывал к губам, от чего крупный огненно-красный мыльный пузырь на противоположном конце раздувался все больше. Рядом с мужчиной замерли еще двое, какими-то пассами при помощи магии и подручных дощечек и палочек придавая шару нужную форму.
Через несколько минут мне стала понятна задумка, когда лысый легард окунул получившийся сосуд обратно в печь, а оттуда в какую-то труху. Извлеченная из трухи чаша оказалась вытянутой, с двойными стенками, несоприкасающимися между собой, с вкраплениями тонких извилистых дорожек от добавленного в стекло золота.
Легард с хитрой ухмылкой посмотрел вверх, словно давно заметил наше присутствие. Затем он дунул в чашу и подбросил ее вверх.
Не смотря на мои ожидания, она не упала обратно, а величественно воспарила, установившись на перилах и радуя глаз красно-желтыми языками пламени. Огонь, не смотря на небольшие размеры сосуда, в доли секунды нас согрел, хотя само стекло оказалось холодным.
— Это особенность всех таких изделий, — пояснил Рэнд, прикладывая мои пальцы к выгнутому боку. — Они греют, но не обжигают. Чем дальше ты стоишь, тем сильнее жар. В этих местах это особенно радует.
— Да уж! — согласно кивнула я, поплотнее закутавшись в одеяло и глядя на то, как дракончик с упоением крадется уже к чаше.
Не смотря на энтузиазм ответа, я меньше всего думала о холоде. Мало ли какие бывают трудности. Что там холод! В другом месте все было бы иначе, но не факт, что лучше!
Дракончик наконец добрался до огонька, кое-как взобрался на гладкий бок чаши и довольно ухнул в пламя. В первую секунду я сильно испугалась, но ни воплей, ни запаха жареного не последовало. Наоборот, питирин с упоением крутился волчком, прыгая на месте. Наблюдая за ним, даже начало казаться, что он чуть увеличился в размерах за эти несколько мгновений.