Девочка открыла рот, закрыла. Дикс улыбался злорадно, с удовлетворением. Тогда сирона, примерно повторив его физиономию, сделала совсем неблагородный поступок – поставила учителю по верховой езде подножку.
Дикс ахнул. Пробежал несколько шагов, но удержался на ногах и повернулся очень удивленным. Няня налетела первой:
– Цеалле! Это что такое? Разве так ведут себя благородные сироны?
В доме ферлоха Дикс ругался, поминая Проклятого Луня и посылая эту работу к Призрачному Лисомагу. Все это он делал шепотом, но Игиас, видя, как помощник со злостью стряхивает с плаща снег, засмеялся:
– Как первый урок? Удался?
«Чтобы еще раз я согласился работать с аристократами! Лучше бы я сутками ходил вокруг стены и выносил навоз» – думал юноша, а перед глазами вставала ее улыбка, когда она залазила на ферло и «случайно» задевала его ногой то по животу, то по груди.
– Игиас, может, ты ее учить будешь? – крикнул Дикс.
Игиас прикрыл глаз, приставил к уху руку, и закричал:
– Не слышу. Пойду выгуливать ферло.
3
Через неделю сирона Цеалле в сопровождении Дикса выехала из тренировочного загона на улицы замка. Если не считать донжон, расходившийся двухэтажными крыльями на четыре стороны света, и палисадника с садом, территория всё равно была огромной. Просторный внутренний двор ежедневно расчищали от снега, а за крепостной стеной топили в воду, которую нехотя поглощала земля. Когда-то до проклятия здесь жили две тысячи человек и работали на благо сирона внутри и за стенами в поле. Сейчас же осталось не больше двух сотен. Самых необходимых.
Девочке не терпелось пустить ферло галопом, но Дикс, стоически перенеся начальный этап обучения и находясь в безопасном отдалении от проказницы, как называла ее няня, смелее преграждал ей путь.
– Сирона Цеалле, я прошу вас не разгоняться. Вы можете сбить прохожих или пострадать сами, у вас еще мало практики.
– Дикс, ты скучный, как этот снег, – девочка надула щеки. – Тебе сколько лет?
– Шестнадцать, – проворчал Дикс. И уже более уверенно добавил: – Я за вас отвечаю.
– Да ты мальчишка!
– Постарше тебя, – прошептал Дикс и потрогал рыжий пушок на подбородке.
Они медленно ехали вдоль палисадника. Дикс старался молчать. Он все больше замыкался и дулся на эту его новую жизнь. Воодушевление от начала пути прошло, и по вечерам он особо ощущал тоску по Таранису. Никогда бы он не подумал, что будет по нему скучать, но в Таранисе он хотя бы видел магию, а здесь даже сирон проповедует серость и обыденность. Это он-то скучный?
– Это у вас самый скучный долюр, – сказал Дикс своим мыслям.
Девочка обернулась:
– Вообще-то у нас куча магов. Поморский горный хребет занимает четвертую часть наших земель. Там и горные маги и по металлу. Есть и полновластные, но они много работают. И в отличие от правой руки сирона, приносят больше пользы там. Ты же это имеешь в виду? Что у нас нет домага? Папа сам справляется.
– Но без магов вы живете как в древние времена, даже воду приходится носить… И вы потеряли особенность долюра.
– Папа говорит, что счастье не зависит от магии.
– Учитель говорит, папа говорит… вы сами думать умеете? – вырвалось у Дикса. Девочка замерла, а Дикс поспешил оправдаться: – Просто, прежде чем делать выводы на счет чего-то или кого-то, по-моему, надо сначала узнать, как бы это было… – Дикс говорил сумбурно, стараясь подбирать правильные и взрослые слова и в то же время отвязаться от нее. – Извините, сирона Цеалле. И… в связи с нашим разным положением в обществе… ээ, прошу больше не разговаривать со мной на темы, не относящиеся к верховой езде.
4
Дикс стоял у парадных дверей, держа за поводья двух ферло. Серую – для сироны, и вороную – для себя. Он часто смахивал с челки снег, вздыхал и хмурился, ожидая два часа испытания на силу духа. Настраивался на умиротворенность и сдержанность. Но как ему надоело нянчиться с избалованной сироной!
– Сегодня мы едем за крепостную стену, – крикнул бойкий девчоночий голос со ступенек.
– Сирона Цеалле. – Дикс, не поднимая головы, подвел ферло к девочке и, почувствовав, как дернулась упряжь, разжал руку. «Главное – молчать, не поддаваться, – настраивал он себя. – Опять ляпну хоть слово, и понесется».
Сирона, не замечая умышленного непочтения, вскочила на ферло и медленно потрусила по дороге. Дикс ехал следом, посматривая на круп серой ферло, не следя за дорогой: «Если сироне взбрело в голову поехать за стену, она всё равно поедет. Так чего суетиться? Ну, проедет по главной дороге километр, другой, а дальше вроде и не чистят. Завязнет и повернет обратно».