— А ты, значит, не полюбила? — Макс крайне вовлечённо слушал сестру и ни словом не упрекнул её.
«Не будь я такой сломленной внутри, легко бы смогла полюбить…»
Каталина крайне редко откровенничала, особенно в последние годы. У неё не осталось близких друзей в этой части метрополиса — разве что Крис, но с ним о таком не поговоришь. И в этот вечер её словно прорвало. Стоило только начать говорить об Оливере, как дальше слова полились рекой, одна из запертых внутри дверец распахнулась, а дальше уже не остановить… Каталина приоткрыла завесу тайны последних лет своей жизни — ведь Макс заслуживал хоть немного правды. В ней не было ничего криминального. Да и Каталина устала вечно носить шипованный панцирь, не подпуская к себе никого.
— Ну-у-у, — протянула Каталина, всё ещё не смотря Максу в глаза. — Оливер видел, что что-то не так. Когда пелена романтики и шоколадно-букетного периода спала, тут-то всё и полилось. Моя страсть угасла, одной его любви стало недостаточно для нас двоих, а я не могла дать большего. Не могла заставить себя чувствовать то же, что и он ко мне. Оливеру надоело: он разорвал помолвку, оставив всё это «наследие» мне, и ушёл. А я… не ощутила абсолютно ничего. Даже какое-то облегчение.
— А он у тебя джентльмен, — хмыкнул Макс. — Редко кто не хочет забрать всё обратно.
— Я сама у него тогда спросила — почему? На что он сказал, что у него хватит денег ещё на десять таких квартир, а подарки забирать не привык. Тем более здесь мы когда-то жили вместе, и, насколько я знаю, в Гроув-Хилле у него есть ещё какая-то недвижимость.
Уход Оливера окончательно отбил у Каталины желание влезать в какие-либо серьёзные отношения: она ударилась с головой в работу, поставив крест на личной жизни. По крайней мере, сейчас это казалось правильным решением и самым адекватным.
— Получается, я ничего о тебе не знаю, Лина. Ты так изменилась, — подметил Макс, пытаясь вырвать помрачневшую сестру из паутины воспоминаний. — Больше не похожа на ту капризную девчонку, какой была когда-то. Наверное, стоит радоваться?
— О, Макс. — Она наконец-то взглянула на брата. — Проблемы и невзгоды закаляют нас. И у меня не просто так поменялся цвет радужки — одних магических сил для этого недостаточно, сам понимаешь. Да и ты… — Каталина кивнула на метку охотника в форме двух перекрещенных кинжалов на внутренней части предплечья брата, — тоже изменился. Твоя метка стала чётче и детальнее моей. Но как?
— Каждому своё, сестра. Тебе — магическая сила, мне — бремя охотника. Думаю, кровь предков матери проявилась во мне больше, нежели в тебе. Оттого моя метка и ярче твоей.
— Да… Жаль, что сейчас нужда в охотниках совсем отпала. Хотя, может, и, наоборот, к лучшему. Зато все существа живут в мире и согласии, войны прекратились, а на свет с каждым годом появляется всё больше полукровок, и мы с тобой тому подтверждение. Знаешь, я порой даже завидую тебе.
— В чём? — удивлённо спросил Макс.
— Ты используешь все преимущества охотника себе во благо. У меня вот, например, нет такой невероятной выносливости и физической силы, да и реакция будет похуже. О нюхе ищейки и вовсе не идёт никакой речи.
— Зато ты пошла в отца, — улыбнулся уголком губ Макс. — И из тебя получилась прекрасная колдунья.
— Это сейчас так. Ты отлично помнишь, что было до Академии… — в глазах Каталины промелькнула горечь, но она моментально вернула себе выдержку, развеивая болезненные воспоминания.
Она мгновенно перевела тему и неуверенно задала давно интересующий её вопрос:
— Как братья?..
— Завтра сама спросишь, — самодовольно ухмыльнулся Макс, не собираясь ничего рассказывать. — Отец собирает всех, так что у тебя будет прекрасная возможность пообщаться с каждым из нас.
— Тогда расскажи мне про болезнь мамы, — обеспокоенно попросила она вдогонку.
Лицо Макса изменилось, острый кадык нервно дёрнулся, а на лбу проступила пульсирующая венка.
— Пока точно непонятно, но нам нужны все силы. Нужна магия, чтобы узнать правду. А ты у нас всегда была мощнейшим её источником.
— Я была мощнейшим источником лишь в команде с Каем. До какого-то времени, — уточнила Каталина, ведь полноценно колдовать начала только после выпуска из Академии — тогда она уже не жила с семьёй. — Не горю желанием работать с ним рука об руку.
Подумав о Кае, Каталина почувствовала холодок по всему телу, резко сменившийся обжигающим пламенем. Жгучие воспоминания отзывались разносившимся по венам током, отчего Каталина растёрла руки от плеч до запястий — энергию Кая невозможно спутать ни с чем. И так было всегда — стоило только подумать о нём, как их уснувшая связь пыталась вырваться наружу.