— Давай… — шептала она, пытаясь хватать воздух ртом. — Бери, если хочешь…
И он взял. Аккуратно прокусив тонкую бледную кожу, Кай сделал несколько мелких глотков крови и остановился, не желая ослаблять хватку, в которой, словно захваченной в плен желанной птицей, билась Каталина. Подняв на неё потемневший взгляд, он заметил, что она ещё больше возбудилась, и, довольно улыбнувшись, впился диким поцелуем, требовательно раздвинув языком губы. Каталина, не брезгуя собственной кровью, теряла себя в Кае вновь и вновь…
Тяжело дыша, она решила, что с неё теперь точно хватит: резким движением развернулась к выходу, рассекая всколыхнувшимися волосами воздух, и, закипая на ходу, поспешила убраться из гостиной.
— Возможно, я тоже тебя ненавижу сейчас, но те три года, что мы провели вместе, точно был счастлив, — бросил ей в спину Кай, отчего Каталина резко остановилась, словно врезавшись в невидимую стену, и чуть повернула голову. А затем, так до конца и не обернувшись, ушла прочь.
Каталина сгорала изнутри. Кай умел жечь больнее огня, ведь он сам им и являлся. Губительное пламя, которое никогда не угасает и жалит так сильно, что не остаётся никаких шансов на выживание. Он забирал полностью, поглощал до последней клеточки, косточки и больше никогда не отпускал. Ни за что.
Кай победил.
Но Каталина ни за что этого ему не покажет, лишь в очередной раз попытается залить то, что осталось от сердца, раскалённым металлом, чтобы не болело, не ныло, и больше никто не сумел его разбить…
В этот раз она не сбежит, ибо якорем держало что-то намного важнее личных разборок. В разы важнее. Вся ярость вмиг развеялась, когда Каталина мысленно поставила в приоритет ту, ради которой вернулась домой — маму. Нельзя всё бросить и вновь мчать — больше она не даст Каю ни единой возможности влиять на её решения. Пора продолжить жить дальше, ведь нельзя убегать от него всю оставшуюся жизнь. Возможно, именно об этом судьба сейчас и кричала, пытаясь отрезвить Каталину.
В конце концов, они когда-то действительно были счастливы, и Кай показал Каталине каково это — любить по-настоящему. И отрицать это было бы, по меньшей мере, глупо.
Она пошлёпала себя по щекам, прогоняя навязчивые воспоминания, и поспешно поднялась на третий этаж, направившись в свою спальню. Остановившись напротив двери, Каталина задумчиво взглянула на самую дальнюю, в другом конце коридора, — комната родителей. Было бы невежливо не зайти к ним после долгой разлуки.
Каталина закусила губу и, повернувшись, уверенным шагом устремилась туда. Руки потрясывало, мысли путались. Она никогда не думала, что будет так сложно и волнительно заходить к родителям. На миг задержавшись у тёмно-бордовой двери, Каталина громко постучала и дождалась приглашения.
Остановившись на пороге, она посмотрела мать, что лежала на высокой кровати, и отца, сидевшего в глубоком кресле рядом с ней. Не в силах пошевелиться Каталина молча разглядывала родителей. Кэтрин выглядела истощённой и бледной, как будто из неё вытянули все жизненные соки, всю СфармуЖизненная энергия любого существа. Это то, что заставляет его двигаться, то, что вдыхает жизнь. Сфарма влияет на такие показатели как бодрость и уверенность, либо истощение и усталость. В случае если существо умирает или болеет — его Сфарма слабеет и истончается.. Александр же, скорее, был просто уставшим и изнеможённым из-за свалившегося на него груза. Оба осунулись с тех пор, как Каталина видела их в последний раз. Закусив щеку изнутри, она всё переминалась с ноги на ногу, заламывая пальцы на руках.
— Можно? — наконец-то спросила она.
— Конечно, — кивнув, едва слышно ответила Кэтрин.
Каталина аккуратно прикрыла за собой дверь и ступила на бежевый ковёр, занимавший половину спальни. Медленно подойдя к кровати, она присела на край и протянула пальцы к худой руке матери.
— Ну как ты? — прошептала Каталина, с трудом выжимая из себя слова. То ли гложило чувство вины, то ли царившее напряжение играло свою роль.
— Терпимо, — ответила Кэтрин, не сводя с дочери тяжёлого взгляда карих глаз. — Твой приезд скрасил мои серые будни.
— О, мам, — с досадой произнесла Каталина. — Ну разве я могла поступить иначе? Почему раньше не сказали? Почему позвали меня последней? — Она перевела взгляд на хмурого отца.
— До этого никакие уговоры не срабатывали, — прохладно ответил Александр, вынудив дочь поёжиться. — Макс сам выказал желание отправиться за тобой.
В груди заныло тягучей болью. Каталина от пары реплик прочувствовала весь спектр уничижительных эмоций.