Деревня встретила его оглушительной тишиной. Буквально через миг взорвавшейся рваным вздохом мальчишки, увидевшего что стало с его кумиром. Недалеко зашевелился Авеýгл, понимающий, что кто-то еще наступил на те же грабли что и он.
Тнара кто-то подхватил за руку. Положившись на обоняние, ибо теперь это тот орган чувств, который будет вести его, эльф покорно направился за старейшиной.
- Садись! – надавил на его плечо он, вынуждая устроиться в кресле.
- Если вы будете распинать меня, я ни о чем не жалею.
- Молчи! – воскликнул старик. – И слушай внимательно.
«Все так же упрям несмотря на слепоту».
- Ты помнишь глаза Авеýгла? – встряхнул его за плечи он.
- Да, - сбросил с себя руки явно обезумевшего старика Тнар. – Они фиолетовые, как и глаза его Фиалки.
- Какой цвет глаз у твоей феи?
- Зачем вам? – подозрительно спросил Тнар. Старейшина будто пришел к какому-то выводу, увидев его, но желал услышать подтверждение из уст молодого собрата. Даже слепым Тнар ощутил на себе его тяжелый взгляд. – Багровые… - мечтательно выдохнул он и тут же нахмурился. – Вот только…
- Что? Что только? – поторопил его старейшина.
- Когда я отдал ей бабочку, ее глаза стали серыми. Как у меня. – слова давались тяжело. – Только еще красивее.
- А бабочка?!
- Бабочка из багровой стала белой.
Больше и не надо было.
Старейшина выдохнул, будто до этого нес на своих плечах тяжесть всего небосвода, но своими словами Тнар облегчил его ношу.
- Слушай меня, мой мальчик, - ласково произнес он, опускаясь в кресло напротив. – Я расскажу тебе как тысячи лет назад мы разрушили сами себя. Мы не любим вспоминать об этом, но когда появляется шанс все исправить… Как ты знаешь, давным-давно мы с феями жили в мире и согласии. О том, почему сейчас не так мы вам, молодняку не рассказываем, сея в ваших сердцах ненависть к ним, пытаясь тем самым продлить недолгий срок наших деревень. Тысячи лет назад эльф полюбил фею. А она его. Ни мы, ни они этот союз не приняли бы. Ведь тогда пришлось бы одному из них перейти в расу другого. Это означало бы превосходство либо фей над нами, либо нас над феями. Кто-то нашептал Леону, что, забрав бабочку Лотос, она сможет перейти к эльфам. Вот только что случилось ты представляешь, - Тнар кивнул. - Леон ослеп. Ослеп, а глаза его возлюбленной стали иссиня-черными. Будучи лишенным зрения, долго противостоять собратьям он не смог. Леона убили. Лотос же прокляла в отместку весь Дремучий лес. С тех пор феи не могут отказать эльфам, когда те забирают бабочку, а отдав ее обрекают нас на слепоту. Нас греет их свет лишь через насилие. То, что ее бабочка стало белой наш с тобой шанс. В сердце феи загорится любовь и проклятье Дремучего леса развеется.
Вот только не мыслил Тнар ни о проклятье, ни о подлости собратьев. Из всей речи он понял лишь одно – маленькая фея загорелась чувством. Неважно любви, дружбы, симпатии ли. Главное – сердце ее больше не будет дрожать от страха.
«Увидеть бы только твои глаза вновь».
***
Зима сменилась летом, лето зимой, а Дремучий лес все также носил свое проклятие.
- Сегодня молодые эльфы пойдут на свою первую охоту, - с грустью в голосе заметила сероглазая девушка, нарезая овощи.
Тонкую талию обхватили крепкие мужские ладони и прижали к телу.
- Быть может они поймут, что идут совсем не по тому пути.
Амарант развернулась к Тнару. Даже в человеческом обличье она не потеряла своей хрупкости.
- Главное, что мы нашли способ быть вместе, - амарантовые глаза были наполнены нежностью. – Любимая… - прошептал он прежде чем накрыть сладкие уста губами.
Ты либо полюбишь и примешь свою любовь, либо останешься в непроглядной тьме ненависти, вынужденный красть частички тепла, чтобы выжить.
КОНЕЦ.
Конец