По велению наг, в полудне пути от океана встала огромная армия, насчитывающая десятки тысяч мечей, трезубцев и ятаганов. Основой армии были мурлоки, жестокие и кровожадные, свирепые и безжалостные в бою, яростно бросающиеся в схватку, имея многократное численное превосходство над противником. Их общее число составляло девяносто процентов всей армии. На каждый десяток мурлоков имелся десятник моргул, в обязанность которого входило вести десяток в бой, и следить за тем, чтобы мурлоки не попытались показать противнику спину, и сбежать. В свою очередь у моргулов был свой десятник, мужчина наг, координирующий в бою действия приданной ему в подчинение сотни.
Умудренные опытом случившейся много веков тому назад баталии с клыккарами, наги сделали все, чтобы поднять и укрепить воинский дух мурлоков, которым надлежало сделать всю самую трудную и кровавую работу. Наги прекрасно знали о том, что если мурлоки встретят серьезное сопротивление, то с легкостью могут показать врагу спину и сбежать, чтобы отсидеться в ближайшем водоеме, пока на поверхности все не утихнет, и не уляжется. Помятуя об этой особенности мурлоков, и не желая повторения прошлой ошибки, наги и выбрали место для предстоящего сражения. Встреча должна была состояться в таком месте, где у мурлоков не будет возможности сбежать, и до ближайшего водоема будет не менее нескольких часов пути. Этих часов им, преследуемым по пятам противником, не хватит для спасения.
У приставленных к ним моргулов, была иная роль, нежели просто драться с врагом, личным примером вдохновляя на подвиги ведомых ими мурлоков. У моргулов были иные обязанности. Следить за сражающимися мурлоками, находясь позади десятка, и убивать любого, кто попытается показать неприятелю спину и сбежать. Моргулы лучше кого бы то ни было подходили для выполнения этой задачи, особенно если учесть ненависть моргулов к мурлокам, их кровным родственникам не испорченным магией наг. Самим же нагам, командирам сотен, оставалось лишь координировать действия моргулов, и отдавать приказы.
Был у армии и главнокомандующий. Мужчина наг, молодой и статный, пользующийся огромной властью и влиянием при дворе, находясь в статусе фаворита Измиры, старшей из правящих Нагией сестер-королев. Изшар Мудрый вновь оказался не у дел. Но такое пренебрежение к его опыту и заслугам со стороны королевского двора его не печалило. Он бы и сам нашел массу предлогов для того чтобы отказаться от такой сомнительной чести, как командование армией мурлоков. К тому же на суше, где эти рыболюди становились медлительны и нерасторопны, и становились легкой добычей для опытного бойца. В том, что армию южного материка составляли опытные бойцы, сомневаться не приходилось. На встречу этой армии и вел свое чешуйчатое и плавникастое воинство любовник Измиры, раздувшийся от переполнявшей его важности, от возложенной на него величайшей задачи.
Яростная схватка на побережье длилась несколько часов, во многом благодаря новой организации мурлокского войска и наличия в нем карателей моргулов. Но слишком долго так продолжаться не могло. И вскоре число павших от рук моргулов мурлоков стало немногим меньше, чем от мечей воинов южного континента. И с каждой минутой проведенной в кровавой мясорубке число тех, кто предпочел показать противнику спину, нежели продолжать сражение, увеличивалось в геометрической прогрессии. И вскоре мечи мурлоков обрушились на головы моргулов, преградивших им дорогу к далекой и заветной воде.
Не смотря на ярость и упорство, с которой моргулы и наги пытались сдержать повернувшее вспять войско, остановить обезумевших мурлоков они не смогли. Они были убиты все до единого, не взирая на внушаемый нагами ужас. Желание спастись оказалось превыше всего, и мурлоки с одинаковой легкостью убивали и ненавистных моргулов, и нагов которых они боялись и боготворили.
Лишенная сдерживающих ее преград, подобно воде из прорванной плотины, армия мурлоков обратилась в паническое бегство. Где каждый был сам за себя, и мог вонзить нож в спину любому, кто оказался впереди, и мешал на пути к спасению. Мурлоки продолжали бежать даже тогда, когда преследовавшая их армия южного материка остановилась, устлав прибрежные степи телами тысяч мурлоков.
Добравшись до океана статки разгромленной армии растворились в его необъятных просторах, спасаясь от мести нагов, взбешенных известием о гибели сотен сородичей, причиной чему стала трусость презренных мурлоков. А на следующее утро на побережье нагрянула армия победителей, везя на своих копьях сотни голов нагов. В числе которых был оскалившийся в предсмертной гримасе череп последнего возлюбленного Измиры.