Вскоре картина творящегося на безбрежных просторах океана магического буйства приобрела совсем иной характер, заставив Изшара нахмуриться. В океане по-прежнему продолжала бушевать колдовская буря, гоняя гигантские, застилающие солнце водяные валы. Но все это безумство волн обходило стороной флотилию южного материка, живущую в своем, особенном мире. На кораблях, которые наги стремились потопить, оказалось не мало колдунов и волшебников из числа людей, эльфов и гномов, чтобы достойно противостоять враждебной магии. Их магия оказалась даже более сильной, нежели магия наг. Исполинские волны бороздившие океан во всех направлениях, исчезали всякий раз, едва с ними соприкасались корабли людей и их союзников. Там, где они плыли, оставалась безмятежной водная гладь, наперекор вздымающимся вокруг черной стеной, исполинским волнам.
Спустя пару часов Изшару стало ясно, что магия бессильна им помочь. Победу может принести лишь яростная схватка, и ничего более. И Изшар Мудрый послал войско вперед, на штурм человеческих кораблей, обрекая на смерть в кровавой мясорубке тысячи разумных существ, и в первую очередь презренных мурлоков. Подгоняемые моргульскими мечами, мурлоки вновь и вновь карабкались по скользким корабельным бортам наверх, на палубу, где они могли хоть что-то противопоставить своим противникам. Мурлоки гибли сотнями, не в силах повернуть обратно, ибо позади их ждала верная смерть от мечей нагов и моргулов. А впереди был шанс уцелеть. Для этого нужно было лишь оказаться на палубе корабля, закрепиться на ней на несколько минут, чтобы очередные поднявшиеся на борт бойцы решили исход схватки в их пользу.
То здесь, то там, корабли людей и их союзников дворфов, эльфов и гномов, оказывались захваченными мурлоками, о чем свидетельствовал сброшенный с корабельной мачты развивающийся там флаг. Уступив место стягу с оскаленной в змеиной ухмылке человеческой мордой, обвитой змеиными кольцами, эмблемой нагов. Но захваченных мурлоками кораблей было ничтожно мало, чтобы говорить о том, что морское сражение выиграно нагами. Более того, Изшар был уверен, что если все продолжится так и дальше, то наступательного порыва мурлоков хватит ненадолго. Слишком высокую цену платили мурлоки за каждый захваченный в бою корабль. А значит, не за горами то время, когда мурлоки откажутся платить за человеческие корабли своей кровью. И в лучшем случае разбегутся, тем более, что сделать это в воде гораздо проще, нежели на суше. В худшем случае Изшара Мудрого ожидало повторение прошлого сценария, когда от мечей обезумевших мурлоков погибли сотни нагов. Если подобное случится вновь, то для него лично все будет кончено. В случае поражения он навсегда останется здесь, предпочтя смерть от мечей людей, или обезумевших мурлоков, возвращению в королевский дворец. Где его не ждет ничего кроме унижения, и позорной смерти, как главного виновника поражения.
И хотя до панического бегства мурлоков было еще далеко, первые симптомы этой заразной болезн уже начали проявляться. Изшар видел, как моргулы, составляющие его личную гвардию, раз за разом бросались вперед, чтобы прикончить очередного труса показавшего врагу спину. Для них не имело значения, по какой причине мурлок вышел из боя. Струсил и сбежал, или был ранен, и просто физически был не в состоянии драться. Единственной уважительной причиной выхода мурлока из боя могла быть только смерть.
Время от времени, желая размяться, Изшар, преследуемый по пятам парой телохранителей моргулов бросался вперед, собственноручно прикончить очередного труса, или добить раненного мурлока, наивно посчитавшего, что для него сражение закончено. Прежде чем прикончить очередного несчастного, Изшар не отказывал себе в удовольствии покопаться в его мозгах, насладиться переполнявшими его чувствами и эмоциями, главным из которых был страх приближающейся смерти. Убив пару-тройку мурлоков, Изшар Мудрый возвращался к исполнению обязанностей командующего сражением, отдавая приказы, в мгновение ока доставляемые по назначению посыльными.
Этого мурлока, медленно опускающегося на дно, и оставляющего за собой длинный, кровавый след, Изшар заметил издалека, и оказался возле раненого прежде, чем кто-либо из моргулов, тем самым утверждая свое право на его смерть. Какая-то невидимая сила толкнула его вперед, заставила сделать рывок, чтобы первым оказаться у обездвиженного тела несчастного, медленно опускающегося на дно. Зорко следящие за происходящим моргулы не обратили на этого мурлока никакого внимания, посчитав его мертвым. Но Изшар Мудрый откуда то знал, что мурлок жив, и очень важен, иначе бы внутреннее чутье не толкнуло его вперед. Когда они оказались на дне, Изшар заглянул в подернутые предсмертной пеленой глаза мурлока, и содрогнулся от того, что прочел в глубине умирающих глаз. Когда его инкрустированный золотом и драгоценными каменьями кинжал первого вельможи государства пронзил сердце умирающего мурлока, его собственное сердце пронзила невидимая золотая игла, угнездившись в нем болезненной занозой.