Наступление рассвета не остудило трудового порыва клыккаров. Каждый охотник знал, что от его усердия зависит общее дело. Слишком много опасностей поджидают их в этом мире, и никто не знает, откуда они могут явиться, с суши, или моря. С наступлением светлого времени суток перед клыккарами стала еще одна проблема. Теперь работающих в море необходимо было оградить от опасности с суши, могущей явиться к ним в виде звериной стаи, пиратов орков, или разбойничьей шайки с заснеженных вершин Пандории. И, как Хнорр не упирался, именно ему пришлось стать первым наблюдателем за окрестностями. На подкашивающихся от усталости ногах, молодой охотник взобрался на ближайший каменистый пригорок в нескольких десятках метров от берега, откуда все было видно на многие мили окрест. Ничего. Унылый и однообразный океан, на суше тоже никакого движения. Картина открывшая взору убаюкивала, и уже спустя полчаса Хнорру пришлось прикладывать немалые усилия к тому, чтобы не заснуть. Ползать на брюхе, скинув вослед за мокрыми штанами теплую меховую куртку, полностью обнажившись под по северному скупыми и холодными солнечными лучами. Отжиматься от земли, двигать с места на место огромные валуны весом в несколько пудов каждый.
А когда и это стало мало помогать, он увидел в океане плавник, высоко торчащий над водой, двигавшийся в точно выверенном направлении. Сонная одурь мгновенно покинула Хнорра. Его внимание оказалось приковано к плавнику большой белой акулы, которая направлялась к источнику уносящейся в океан кровавой реки. Хнорр ждал момента, когда акула приблизится слишком близко к разделываемой туше, и станет представлять для охотников пусть и потенциальную, но все-же опасность. Он был готов подать сигнал тревоги, но не делал этого. Словно почувствовав, что за ней наблюдают, и эффекта внезапности не получится, акула застыла на месте. На приличном удалении от клыккаров увлеченных работой и не замечающих того, что поблизости появился опасный хищник. Акула колебалась, не зная, что делать дальше. Ее органы чувств указывали на губительное для любого крупного существа обитающего в океане мелководье с одной стороны, и источник вожделенного мяса с другой. Акула была слишком безмозглым созданием, и пребывать в раздумьях прежде чем принять решение, могла не один час.
Оторвавшись от созерцания замершей в ожидании акулы, Хнорр осмотрелся по сторонам. И, то ли ему показалось, то ли и в самом деле, вдалеке мелькнул на мгновение, и тут же исчез, знакомый косой парус с развевающимся над ним черным флагом. Несколько бесконечно долгих минут вглядывался Хнорр в горизонт, надеясь получить подтверждение увиденному. Но необъятная даль не желала открывать клыккару свои секреты. Хнорр дежурил еще пару часов, поглядывая то на акулу, держащуюся от клыккаров на приличном расстоянии, то на восток, где на мгновение показался и исчез зловещий парус.
А затем был обед и смена караула, и Хнорру пришлось снова в полную силу орудовать разделочным ножом, гоня прочь тревожные мысли. Про увиденный парус он никому не сказал, а спустя пару часов и сам стал сомневаться в его существовании. Посчитав все это видением, плодом воображения уставшего бодрствовать всю ночь мозга, который, не получив желанного отдыха, принялся выкидывать невероятные фортели.
День пролетел словно миг. Хнорр, успевший еще дважды сходить в караул, не заметил, как наступила ночь, и прозвучал сигнал устраиваться на ночлег. Он так вымотался и устал за бессонную ночь и суматошный день, что отказавшись от ужина, без сил повалился на землю, погрузившись в сон прежде, чем голова опустилась на большой плоский камень облюбованный им в качестве подушки. И это был глубокий сон без сновидений, тяжелый и тягучий, наполненный звенящей тишиной.