Если орки каким-то невероятным образом объединились, и позабыли извечную вражду, значит за этим стоит какая-то могущественная сила, сумевшая соединить несоединимое. А это значит, что за орками нужен особый пригляд, трудно было предугадать, как они поведут себя дальше. Одно клыккары знали наверняка. Это не пираты. Орки с аппетитом пожирающие напластованное клыккарами мясо и китовый жир, не принадлежали ни к одному из племен виденных ими ранее. Значит, их королевства расположены далеко от побережья, в глубине материка. При более пристальном рассмотрении клыккары заметили нескольких орков, чьи одежды и раскраска показались им знакомыми. Это могли быть жители прибрежных орочьих земель. Не исключено, что среди них могли быть и пираты, либо те, кто водил с ними дружбу и подбил остальных на поход за добычей клыккаров. Большинству орков раньше не приходилось сталкиваться с клыккарами, раз они осмелились отойти так далеко от кораблей.
Глядя на то, как жрут, хватая двумя руками и запихивая в глотку огромные куски мяса и жира орки, можно было подумать, что они не ели целую вечность. Но так думать мог лишь человек никогда в жизни не сталкивавшийся с орками. Патологическая жадность к еде, какой бы она ни была, в крови орков, заложена в них на генетическом уровне. Даже если орк не голоден, но перед ним будет еда, он будет запихивать ее в себя столько, сколько влезет. И отвалится от еды только тогда, когда ему будет трудно дышать от переедания.
Орков было около сотни. Глядя на то, с какой жадностью они набросились на мясо и жир, трудно было представить, что они вообще сдвинутся с места, пока с огромной китовой тушей не будет покончено. Вряд ли они потащят к затерявшимся за горизонтом кораблям всю эту прорву мяса. Скорее всего они останутся на берегу до тех пор, пока не сожрут всю тушу, или большую ее часть. Значит, у клыккаров появлялся шанс прикончить эту обожравшуюся, с трудом держащуюся на ногах от переедания банду.
Но дальнейшие события стали разворачиваться не совсем так, как рассчитывали клыккары. Наевшись, орки стали о чем-то яростно спорить, крича и размахивая руками. И это совсем непохоже было на начавшуюся ссору из-за добычи. Кит был таким огромным, что обжираться его мясом они могли целую вечность. До тех пор, пока мясо не протухнет и не завоняет, превратившись в яд. Устав спорить и ругаться, орки стали бросать жребий. Победившие отходили в сторону, проигравшие продолжали испытывать судьбу с такими же неудачниками до тех пор, пока проигравшим не остался один.
И только после этого стал понятен спор разгоревшийся в лагере орков. Грабители решали, кто пойдет к кораблям. Бросать добычу орки не желали, как и тащить всю эту прорву мяса на себе. Неудачник, которому выпал жребий покинуть место пирушки, выбрал из груды напластованного мяса огромный кусок, и, сгибаясь под его тяжестью, повернул на восток, туда, где притаились корабли орков.
Если он доберется до кораблей, клыккарам придется распроститься и с добычей, и с возможностью поквитаться с орками. Но и нападать на него вблизи от лагеря было нельзя. Шум начавшейся схватки привлечет внимание отдыхающей на берегу кампании, и тогда им несдобровать. И лучшее, на что они могут рассчитывать, унести ноги подобру-поздорову. И тогда на их планах придется поставить крест. В следующий раз, опасаясь нападения, орки отправят в дорогу не одного человека, а целый отряд, справиться с которым клыккарам будет не под силу. Оставалось ждать подходящего случая, чтобы без помех прикончить гонца орков.
Пропустив вперед ничего не подозревающего орка, клыккары отправились следом, держась на приличном расстоянии, готовые с головой погрузиться в воду, если ему вздумается оглянуться. Но осторожничали они напрасно. Похоже у орка в голове не было иных мыслей, кроме как поскорее добраться до кораблей, покончив с утомительной прогулкой. И хотя с начала похода прошло много времени, орк продолжал упрямо идти вперед словно заведенный. Но клыккары были спокойны. От их взглядов не укрылось, что орк последнее время все чаще стал поглядывать на свою ношу. Люди-моржи были уверенны, что мясо орк сожрет сам. Что он скорее умрет от переедания, чем преподнесет кому-нибудь такой подарок. Они не ошиблись. Едва на горизонте показались паруса множества судов, идущий весь день без отдыха орк остановился, как вкопанный. А затем развалился в хилой прибрежной траве, вонзив зубы в огромный кусок мяса, который весь день тащил на своем горбу. Оставалось подождать пару минут, пока он, увлеченный едой, позабудет обо всем на свете, и за хрустом разрываемого зубами мяса не услышит осторожных, крадущихся шагов.