Существо, запах которого становился все сильнее, не подозревало о приближении опасности, продолжая безмятежно спать. Не пошевелилось оно даже тогда, когда Дуболом добрался до зарослей малинника, которые чужак выбрал для ночлега. Острый взгляд Дуболома сразу же оценил богатства малинника, ягоды, слаще которой для беорна не было ничего на свете. Пожалуй, здесь он задержится подольше, вот только расправится с ненавистным чужаком обосновавшимся в самом центре малинника.
Расчет чужака был предельно ясен и понятен беорну. Чужак считал, что ни одно живое существо на свете не станет ломиться через густые и колючие малиновые кусты, чтобы добраться до него, тем более ночью. И, судя по тому, какие богатые запасы ягод открылись проницательному взору человека-медведя, в чем-то чужак оказался прав. Малинник был объеден по всему периметру, но только по краям, что свидетельствовало о том, что в лесу и помимо беорна было немало желающих полакомиться спелой, сочной ягодой. Вот только рисковать своей шкурой и лезть в самую гущу малинника, судя по обилию там ягод, желающих не было.
Но то, что для одних было непреодолимой преградой, для беорна не являлось помехой. Его толстая шкура покрытая густым длинным мехом была нечувствительной для болезненных уколов малины. Цепляющиеся за шерсть колючки Дуболом старался не замечать, полностью сосредоточившись на том, чтобы его шаг был по-прежнему тих и неслышен. Он не собирался ломиться через кусты, чтобы оказаться с глазу на глаз с чужаком. Дуболом чувствовал, что чужак не так-то прост, как кажется. И что он может оказаться серьезным противником даже для него, не знающего равных в бою ни среди эльфов, ни среди орков. И тех нескольких секунд, что уйдут у него на то, чтобы продраться через кусты, будет достаточно для чужака, чтобы проснуться и изготовиться к бою. И не стоило надеяться на то, что чужак испугается, и попытается удрать. Одно лишь то, что он оказался здесь, свидетельствовало о том, что незнакомец явно не робкого десятка, и сумеет за себя постоять.
Дуболом чувствовал исходящую от чужака угрозу, обонял запах металла, его мощь, и мог представить силу чужака, способного управляться с такой мощью. По прикидкам беорна это был достойный противник, которому не следовало давать ни малейшего шанса, ибо этот самый шанс может стать роковым для Дуболома. И поэтому его шаг становился все тише, а неслышная поступь все медлительнее. Дуболом уже видел очертания неподвижно распластавшегося на земле крепкого, коренастого тела, укрытого полой кожаного плаща, с походным мешком под головой. Дуболому оставалось сделать последний шаг, чтобы очутиться на крохотной поляне в самом центре малинника перед спящим чужаком, жить которому оставалось считанные мгновения.
Последний шаг сделан, и огромная, отполированная до блеска дубина, взлетела над головой Дуболома, чтобы мгновение спустя обрушиться на голову незнакомца. И в этот самый миг что-то предательски хрустнуло под ногой беорна. И когда занесенная над головой дубина должна была обрушиться на чужака, незнакомец вскочил на ноги. Всего лишь на долю секунды чужак замешкался, отбрасывая в сторону мешающий ему плащ. Но этого оказалось достаточно для торжествующего беорна. Удар огромной, тяжелой дубины пришелся точно по черепу чужака, превратив его в бесформенное, кровавое месиво.
Ошметки разлетевшихся мозгов перемешанных со сгустками крови попали в лицо беорна, лишив его рассудка. На несколько бесконечно долгих минут он выпал из реальности, превратившись в безумного, сокрушающего все на своем пути, демона. Его дубина с молниеносной быстротой взмывала ввысь, и также стремительно падала вниз, превращая бесчувственное тело дворфа в огромный, кровавый студень с переломанными костями. И все это время перед воспаленным мысленным взором Дуболома стояли глаза чужака, горящие и пронзительные, опалившие его сердце. Оставив в душе зияющую рану, исцелить которую было невозможно.