Как бы беорн не сопротивлялся, он ничего не мог противопоставить Голосу, приказывающему ему идти. Дуболом поднялся на ноги, настороженно огляделся по сторонам и прислушался. Ничто не предвещало опасности. Даже слабой тени ее не витало в воздухе, о чем беорн мог судить с уверенностью бывалого охотника и следопыта.
Утерев широкой, мохнатой лапой пот со лба, беорн решительно шагнул вперед, в гущу колючих ветвей малинника, мимоходом зачерпнув, и отправив в рот пригоршню спелых, сочных ягод, бросив назад мимолетный взгляд. Истерзанная, превращенная в кровавое месиво туша дворфа не вызвала у него ни малейшего интереса. Мысль о том, чтобы захватить ее с собой в качестве ужина, вызвала у беорна неудержимые рвотные позывы, едва не вывернувшие его наизнанку. Хотя еще вчера, не будь там мешка с мясом косули, он бы с удовольствием сожрал и дворфа.
Замешкавшись на мгновение, беорн поднял брошенный на землю кожаный плащ дворфа. Плащ пришелся впору. Убитый дворф оказался довольно крепким парнем, своими габаритами ничуть не уступающий беорну, за исключением роста. То, что было плащом для полутораметрового дворфа, стало отличным пиджаком для беорна, превосходящего его в росте на целый метр. Облачившись в столь непривычную для него одежду, беорн решительно шагнул вперед, тараном проламываясь сквозь гущу малинника.
Дуболом Каменная Башка не пошел к человеческому селению, чтобы поквитаться с его обитателями, как он это планировал раньше. Неведомая сила подчинившая его без остатка, погнала беорна вперед, ради достижения неведомой цели. Он обошел человеческое селение далеко стороной, чтобы даже случайно не встретиться с людьми. Эта встреча могла помешать выполнению возложенной на него миссии, а этого он не мог допустить. Неведомая сила гнала его вперед, все дальше и дальше от места встречи с дворфом, встречи, после которой человек-медведь лишился сна и покоя. Он снова был одержим, как и тогда, во время битвы в Сонной Лощине, когда под воздействием демонической магии мир беорна рухнул, рассыпавшись в прах. Рухнул, похоронив под своими обломками все бывшие ранее незыблемыми ценности, заставив Дуболома поднять оброненное на землю оружие, и с яростью броситься на извечных союзников эльфов, в мире и согласии с которыми беорны прожили тысячи лет.
Дуболом Каменная Башка упорно шел вперед к неведомой цели, не обращая внимания на усталость, и вернувшееся к вечеру чувство голода. Останавливался он лишь когда силы окончательно покидали беорна, чтобы камнем рухнуть на землю, забыться на пару часов тяжелым, тревожным сном, дающим отдых телу, но не разуму. Картины неведомых миров явившихся ему во сне прошлой ночью, продолжали преследовать его, стоило лишь прикрыть глаза и ненадолго уснуть. Одно он успел уяснить своим куцым, ущербным мозгом, путь его лежит к Черной дороге, и Мертвому лесу. Именно там он обретет свободу, и снова станет самим собой. И чем быстрее он достигнет цели, тем быстрее состоится его возвращение к прежней жизни, избавление от неведомой силы занозой засевшей в мозгу, денно и нощно отравляющей его существование.
И поэтому Дуболом Каменная Башка не тратил понапрасну времени на привалы и остановки, гоня прочь становящееся с каждым днем все более сильным чувство голода. Все будет позже, когда он освободится от управляющей его разумом силы. Вот тогда-то он и отдохнет, утолит терзающий тело голод, сожрав вместе с потрохами, шкурой и костями первого же угодившего в его руки зверя. Или не зверя, а чужака блуждающего по его родному лесу. И ему будет все равно, кто это, эльф, человек, или очередной, невесть как оказавшийся в лесу дворф.
К концу третьих суток с начала похода беорна к Черной дороги от того, ставшего Дуболому ненавистным малинника, измученный и оголодавший, он достиг цели своего путешествия. Дальнейших указаний от управляющей разумом силы не было, что стало для Дуболома своего рода сигналом о том, что его миссия, по крайней мере в этой ее части, завершена, и ему позволено отдохнуть и подкрепиться. Неподалеку от проклятой дороги беорн обнаружил поляну усыпанную огромной, сочной клубникой, которой не касалась ни рука человека, ни лапа зверя. Со всех сторон поляну окружал густой подлесок со множеством старых, иссохшихся, а порой и просто поваленных деревьев, что было весьма редким, и необычным явлением для священного леса эльфов. Такое было возможно только благодаря близости Черной дороги. Проклятого места, которого сторонились все живые существа обитающие в округе. Сюда без крайней надобности не совались ни люди, ни эльфы, ни прочие жители леса, испытывая суеверный ужас перед проклятой дорогой, и Мертвым лесом, корявой черной декорацией застывшей там.