Здесь, среди деревьев, излюбленное оружие эльфов лук был бесполезен, и приходилось рассчитывать только на свое умение обращаться с мечом. Страх постоянного ожидания опасности исчез, и Миранда, зажав в каждой руке по мечу, решительно шагнула вперед, прикрытая как и прежде с боков своими подругами изготовившимися к схватке. Ее тело сжалось в стальную пружину, готовую распрямиться в любой момент, превратив ее в стремительную, уничтожающую все на своем пути, машину.
Дуболом Каменная Башка терпеливо ждал затаившись среди деревьев, замерев в неподвижности, став неотъемлимой частью древесного братства, ничем не выделяясь из общей массы. За время проведенное в небольшой лесой чаще, куда его привела засевшая в мозгу неведомая сила, он хорошо отдохнул и поел, пропахав вдоль и поперек усыпанную спелой, сочной клубникой поляну. Он прекрасно выспался, и бездумно валялся в траве, разглядывая плывущие по небу облака, пожевывая травинку. И он готов был провести в праздном безделье хоть целую вечность, не находя в том ничего зазорного. Ведь вокруг так тихо и спокойно, и ничто не угрожает ни его жизни, ни безопасности любимого леса. Уже в который раз Дуболом прикрыл глаза засыпая, погружаясь в океан неги, готовый раствориться в нем без остатка.
Но болезненной иглой впился в мозг сигнал тревоги, заставив вскочить на ноги, и настороженно оглядеться, жадно раздувая ноздри, пытаясь уловить исходящую из окружающего его пространства, опасность. Вокруг царила все та же беззаботная тишина, но теперь она не казалась ему такой безмятежной. Неведомый демон засевший в его мозгу, и от которого, как ему казалось он избавился, вновь дал о себе знать. И он продолжал настаивать на том, что опасность действительно существует, что время бездумного отдыха прошло, и настала пора действовать. И хотя Дуболом Каменная Башка не чувствовал опасности, засевший в мозгу демон уверял его в обратном. А затем он заставил Дуболома пойти вперед, туда, где непроглядной зеленой стеной возвышался лес, откуда по мнению демона и исходила грозящая Дуболому опасность.
Дуболом был лесным жителем, и в жизни своей видел намало рождений и умираний лун, от которых они вели свое летоисчисление. Он был опытным охотником и умелым воином, непревзойденным мастером маскировки, обладающим железными нервами и невероятным терпением, что являлось главным фактором удачной охоты. Затаившегося в лесу беорна непросто было разглядеть даже эльфам, правителям священного леса, в чем Дуболом лишний раз убедился воочию, наблюдая за мелькнувшей среди деревьев троицей.
Эльфийские воины, женщины, что ничуть не умаляло их достоинств. В племени эльфов женщины обращались с оружием ничуть не хуже мужчин, а в терпении и выдержке даже превосходили их, что делало их еще более опасными противниками. Приближающаяся троица не издавала ни звука, так искуссно прячась среди деревьев, что порой на несколько бесконечно долгих мгновений исчезала из глаз беорна. Любой другой в подобной ситуации стал бы нервничать, чем неминуемо бы выдал свое присутствие. Любой, кто угодно, но только не беорн. Он терпеливо ждал, когда крадущиеся силуэты появятся вновь, всякий раз с удовлетворением отмечая, что эльфы не догадываются об ожидающей их засаде, и продолжают идти прямо к нему, даже не думая изменить направление своего движения.
И когда до них осталось не более двух метров, беорн атаковал. По замешательству промелькнувшему на их лицах, беорн понял, что нападения никто не ждал, и случившееся стало для них полной неожиданностью. Первая из эльфиек разрубленная мечтом до пояса, умерла раньше, чем успела понять, что произошло. Всего пара мгновений ушла у Дуболома на то, чтобы разделаться со второй эльфийкой, успев прочесть животный ужас в ее глазах. А затем, замахнувшись для одного-единственного сокрушительного удара, он обрушился на последнюю эльфийку из пришедшей за его жизнью троицы.
Эльфийка проворно отскочила в сторону, и готовый обрушиться на ее голову тяжелый меч просвистел где-то в стороне. А затем жгучая боль пронзила его тело, в то время, когда рука начинала делать очередной смертоносный замах. Пальцы беорна разжались, роняя на землю тяжелый, в одно мгновение ставший неподъемным меч. Краем глаз он увидел торчащий наполовину из его правого бока короткий эльфийский меч. Последняя секунда его жизни превратилась в вечность. Когда он все видел, понимал, чувствовал, но уже ничего не мог сделать. Он слышал приближающийся к его голове хищный посвист стали, видел отливающее пронзительной синевой лезвие. А затем его разум угас, и ставшее вдруг невероятно тяжелым тело рухнуло на землю, обильно орошая ее кровью. И лишь в глазах беорна еще некоторое время продолжающих взирать на окружающее, было нечто такое, что заставило Миранду вздрогнуть как от удара, и отшвырнуть ногой страшную голову подальше в кусты. Где ей и надлежало остаться до скончания времен, пищей птицам и мелким хищникам обитающим в лесу.