А затем Миранда Шепот Ночи упала на колени, а затем и ничком на землю, сжимая голову от пронзительной боли раскаленной иглой пронзившей мозг. А затем пришло умиротворение. Полное и всепоглощающее. Миранда больше не думала ни о чем, да и не хотела думать. Подобрав оброненный при падении на землю клинок, Миранда тщательно обтерла его пучком травы, и вложила в ножны. Думать ей не хотелось, да и не нужно было. Она знала, что нужно делать. Миранда поднялась на ноги, и решительно зашагала туда, где чернела наводящая ужас на всю округу Черная дорога. Туда, куда ее влекла появившаяся в ее жизни цель, важнее которой не было ничего на свете.
Хэнк Живоглот (огр)
Хэнк Живоглот проснулся в дурном расположении духа, что было не удивительно, если учесть особенности характера, которым наделен каждый огр с рождения. Как и всякий другой огр обитающий в болотистых землях раскинувшихся на границе с лесом эльфов, злейших врагов огров. У огров все живые существа встретившиеся на пути были врагами. И если огр чувствует в себе достаточно силы, чтобы справиться с противником то он без колебаний пустит в ход увесистую дубину, поднять которую над головой не в силах ни одно живое существо на свете, и обрушит ее на голову несчастного, не утруждая себе разными глупостями вроде разговоров. К чему вести разговоры с тем, кому суждено стать завтраком, обедом или ужином, в зависимости от времени желанной для огра, и столь печальной для его оппонента встречи. Не способны были огры к разговорам по причине дикости и отсталости, а также крайне скудного ума. Ни к чему им все это, ведь в качестве компенсации за крайне низкое умственное развитие небеса наградили огров невероятной физической силой, равной которой не имело ни одно живое существо на свете.
От эльфийских лесов огров отделяла Черная дорога, запретное для всех живых существ место, для самих огров не представляющее из себя ничего необычного. Любой огр обитающий поблизости от Черной дороги не видел ничего опасного в том, чтобы пересечь запретную для всех прочих черту. Тем более, что иногда иного выхода у огров просто не было. В эльфийских лесах всегда в изобилии разной дичи. От совсем крохотной, вроде зайцев и куропаток, до огромной, вроде лося, кабана или медведя. И чем больше оказывалась встреченная огром добыча, тем лучше. Против его огромной дубины бесполезны любые когти, рога или клыки. Единственное, что могло остановить огра в его стремлении набить свое ненасытное, вечно урчащее от голода брюхо, это эльфийская стрела. Если эльфийский лучник окажется достаточно метким, и поразит огра в сердце, или глаз, с одного выстрела убив этого трехметрового, обладающего невероятной мощью монстра. Ведь второго раза могло и не быть. Несмотря на гротескную внешность, кажущуюся медлительность и неповоротливость, в случае опасности огры становятся чрезвычайно проворны. Они мгновенно бросаются на выстрел, и времени необходимого для того, чтобы повторно натянуть тетиву и прицелиться, порой уже не было. И незадачливый лучник превращался из охотника в добычу, в сочащееся кровью месиво из переломанных костей, к неописумой радости огра заполучившего очередной ужин.
Огры не брезговали никакой едой, употребляя в пищу все, что могли разжевать их крепкие, широкие и плоские зубы, способные с легкостью перемалывать даже кости. Поэтому добыча огров, что бы она из себя не представляла, употреблялась в пищу целиком, вместе со шкурой, костями и потрохами. Ни малейшего кусочка не пропадало впустую. Руки огра ловко подхватывали готовящиеся свалиться на землю куски, а мелкие крошки запутывались в его бороде, и аккуратно собранные, отправлялись прямиком в рот сытно отрыгивающего после обильной трапезы монстра. Для огра не существовало никакой разницы, что за добыча перед ним. Не важно, кто это, безмозглое животное обитающее в лесу, или носитель разума, по своей глупости, наглости, или неосторожности, осмелившийся заступить ему дорогу. Всех их ожидал одинаковый финал. Испытать на своей шкуре мощь огриной дубины, от которой не спасал ни щит, ни самый прочный и искуссный железный доспех. Щиты разлетались вдребезги вместе с удерживающими их руками, а принявшие на себя удар тяжеленной дубины доспехи прогибались внутрь, ломая кости своему обладателю. И облаченный в доспехи эльф, или человек, становился для огра своеобразной консервой, откуда ему приходилось выковыривать свою добычу.