Живоглот отдыхал в болотной грязи, наслаждаясь благодатными деньками дарованными ему судьбой, что случались не часто в его непростой жизни на болоте. Он закрыл глаза, готовясь уплыть по укачивающим его волнам сна, как услышал тревожный крик Семы, предупреждающий его об опасности. А затем он услышал цокот подкованных лошадиных копыт, который невозможно было спутать с чем-то другим. Появление на болоте лошади не частое явление. Сами по себе лошади никогда не приходили на болота, в которых обитали огры. Их сюда приводили люди имевшие привычку странствовать верхом на этих чудных животных, что не водились ни в землях огров, ни в эльфийских лесах, чей вкус огры давно оценили на отлично.
Была у людей, считающих себя благородными по происхождению, одна раздражающая огра черта. Их мания шляться по болотам в поисках приключений. Вся их слава сводилась к тому, что порой некоторым из них, самым прославленным, удавалось прикончить пару-тройку огров. Самых старых, ленивых, или слишком толстых и нерасторопных. Или же самок огров, которые, не смотря на отменную силу, которой не мог похвастать ни один человеческий воин, были не столь искусны в умении обращаться с дубиной в бою, более привычные охаживать ею бока разленившегося супруга, чем сражаться с настоящим врагом. Благородные рыцари имевшие дурную привычку тревожить покой жителей болот, были искусными воинами, совладать с которыми одной физической силы было недостаточно.
Иногда им удавалось вернуться живыми с огриных болот, везя в притороченных к седлу мешках головы злобных монстров. Обеспечивая себе почет и уважение в мире людей, а чаще всего получая взамен за храбрость благосклонность прекрасной дамы, ради которой рыцари и отправляются в это, зачастую самоубийственное путешествие.
Огры не любили, не жаловали, и старались не привечать гостей на своих болотах, особенно если гость только и думает о том, как бы насадить тебя на копье, а затем еще и обезглавить для вящей своей славы.
Прибывший в тот памятный для Живоглота день на болото сэр Хэнк был далеко не первым посетителем такого рода. Желающие заполучить в свою коллекцию голову Живоглота находились и прежде. Они словно проторили к нему дорожку, заявляясь на болото для разборок с огром, хозяином здешних мест, с завидным постоянством. Живоглот не был противником подобных визитов. Ведь в результате он становился обладателем отменного ужина, в лице благородного рыцаря, и его скакуна, а также кучи различных побрякушек, что таскает с собой странствующий рыцарь.
Некоторые из вещей, что становятся собственностью огра после того, как их прежний хозяин съеден без остатка, в человеческом мире имеют приличную цену. В мире огров они не стоят вообще ничего, как ничего не стоит все то, что нельзя запихать себе в глотку, разжевать и сожрать. А раз вещь не съедобная, значит грош ей цена, и единственное подходящее ей место, это свалка за домом огра. Свалка состоящая из обломков костей различных животных оказавшихся не по зубам ограм, остаткам черепов благородных рыцарей, или не слишком дружелюбных соседей огров, с которыми Живоглот не смог поладить во время нечаянной встречи. А также обломков доспехов, покореженных и сплющенных после того, как они ощутили на себе всю тяжесть огриной дубины. Возможно, в другом месте, вся эта скопившаяся за домом огра груда железа и нашла бы достойное применение, но только не здесь. Здесь же это был просто хлам, пополнить которую должен был и сэр Хэнк. Главным образом некоторыми костями, обломками черепа, одеждой и снаряжением.
Сема Большая заметив странствующего рыцаря, и оповестив об его приближении тревожным криком беззаботно нежащегося в болотной грязи супруга, поспешила убраться прочь, предоставив право разборки с незваным гостем Живоглоту. Ей были знакомы подобные типы, шастающие по болотам в поисках славы и приключений. В свое время один из таких рыцарей, когда Сема еще не была такой большой, будучи ребенком, заявился и на ее родное болото. Отца в это время дома не было. Поддавшись на уговоры и посулы очередного человеческого правителя несколько лет назад объявившегося на болоте, он ушел в наемники, обещая вернуться с богатой добычей, после чего все они заживут припеваюче. Но ни обещанной добычи, ни самого папаши, она больше никогда не увидела. Она даже не знала, жив ли он до сих пор, живет ли где-нибудь с другой семьей позабыв про них, или же сложил голову в одном из множества сражений, что устраивали в борьбе за власть человеческие правители.