Яростный огринный рев вкупе с его огромной дубиной мог напугать кого угодно. Но только не рыцаря, продолжающего одной рукой удерживать готовящегося взбрыкнуть коня, испуганно косящегося на приближающегося монстра, сжимающего в другой руке копье нацеленное в сердце огра. Дальнейшее произошло так быстро, что Сема ничего не успела понять. За исключением самого главного. Теперь она осталась одна. У нее нет больше ни матери, ни сестры, убитых человеком, невесть как оказавшемся на их болоте.
Спрыгнув с коня человек занес меч над головой поверженного огра, чтобы добыть свой главный трофей, ради которого он рисковал собственной жизнью, отнимая жизни других.
Что было дальше, Сема не видела. Из рассказов родителей она знала, что будет если победу в схватке одержит человек. И поэтому мчалась прочь от этого страшного места, чтобы никогда не возвращаться обратно. Несколько лет она прожила в одиночестве на другой оконечности болота, в простом шалаше. Захватив из старого жилища единственное, что могло пригодиться ей в жизни, — огромный котел, в котором мать варила похлебку, искусству приготовления которой она обучила и своих дочерей. Хотя ей, живя в одиночестве, варить похлебку приходилось не часто. На другой оконечности болота где она поселилась, дичи было гораздо больше, и мясо в ее рационе стало не редким гостем.
С таким питанием Сема быстро превратилась в то, что она есть сейчас, в Сему Большую. А затем она повстречала Живоглота, молодого самца обитавшего на одном из множества небольших болот поблизости. Вкоре Сема Большая перебралась к нему на болото, захватив с собой в качестве приданного огромный котел, позволяющий не чувствовать голода даже в крайне неудачные дни, когда Живоглот возвращался с охоты с пустыми руками. И хотя прошли годы, Сема Большая продолжала хранить в сердце память о человеке на коне, и об опасности, которую он нес. Поэтому, завидев объявившегося на болоте рыцаря, Сема тревожным криком оповестила супруга о неожиданном визитере, и поспешила ретироваться, предоставив дальнейшие разборки супругу, из укрытия наблюдая за развитием событий. Она не знала, тот ли это человек, что много лет тому назад убил мать и сестру, или кто-то другой. Да и неважно все это. Важно узнать кто победит, и что ждет ее дальше, одиночество, или праздничный ужин в ознаменование победы.
Тот бой Живоглот запомнил на всю жизнь. Заявившийся на болото рыцарь был таким же упертым типом, как и все его предшественники, не мало останков которых валялось обглоданными за его жилищем. Но, по части умения обращаться с оружием, он был лучшим, а судя по богатству снаряжения и доспехов, еще и довольно знатным человеком. Живоглот знал, что одним только яростным ревом человека не одолеть. И то, что всех приводило в ужас, для человека не значило ровным счетом вообще ничего. И если яростный рев и мог кого-то напугать, то только его скакуна, с ужасом взирающего на мчащегося с дубиной наперевес зеленого великана. Человеку приходилось затрачивать не мало сил, чтобы удержать коня на месте, и этим следовало воспользоваться. Что Живоглот всегда и делал. И, судя по тому, что он до сих пор оставался жив, а куча рыцарских доспехов за его домом все росла, это у него получалось довольно неплохо. Да и в умении обращаться с дубиной Живоглот был силен, о чем могли бы рассказать многие, если бы мертвецы не хранили обета молчания.
В том поединке сошлись два равных соперника, и преуспеть мог каждый. И в первую очередь сам, вскоре съеденный вместе с лошадью, сэр Хэнк. Вот только его перепуганный насмерть скакун не позволил человеку праздновать победу. И удар копья должный отправить огра на тот свет, а его голову в седельный мешок притороченный к лошадиной сбруе, оказался неточен. Человек не попал в сердце огра из-за очередного конского взбрыка, ударив гораздо ниже. В брюхо огра, в место неприкрытое набрюшной металлической пластиной. Но силы вложенной в удар человеком было достаточно для того, чтобы пронзить огра. Проткнуть его насквозь, как жирную, навозную муху.
Проткнутый копьем насквозь особенно не повоюешь, и с такой родной головой придется расстаться. И он уже почти с ней расстался, но в самый последний момент, когда в его живот уже летело выброшенное рыцарем копье, он инстинктивно сделал шаг назад, что заметно ослабило силу удара. И хотя копье наполовину вошло в массивное брюхо огра, оно не причинило ему вреда, лишь слегка оцарапав кожу. Кожа огра была настолько толстой и элластичной, что пробить ее было не так-то просто. А с учетом того, сделанного им в самый последний момент шага, вообще невозможно. В следующее мгновение на голову благородного рыцаря сэра Хэнка обрушился удар дубины разъяренного огра такой силы, что превратил человеческую голову в кровавое месиво из мозгов и обломков костей. Заодно сломав хребет человеческому скакуну, которому надлежало стать отличным дополнением к восхитительному ужину ожидающему их с супругой.