Эльф. Это слово само возникло в мозгу огра, пронзив его раскаленной иглой. И явилось оно неспроста. Его принес едва различимый аромат чужака коснувшийся нюха ога, чрезвычайно обострившегося за пару последних голодных дней. И с каждой секундой запах становился все сильнее. Хэнку стоило больших усилий удержать себя на месте, и не сорваться на поиски чужака. Эльфов Хэнк Живоглот никогда не видел, но был о них наслышан, и это знание удержало его от печальных последствий, что неминуемо случатся, если он станет ломиться через лес в поисках чужака. Вместо заветного ужина он с большой долей уверенности получит стрелу в глаз или сердце. В одночасье превратившись в закуску для хищных тварей обитающих в округе, что не оставят без внимания гору мяса весом в несколько сот килограммов.
Следовало и дальше хранить неподвижность. Эльф идет прямо на него, а это значит, что он даже не подозревает о существовании огра. Это было невероятно для эльфа обладающего отменным чутьем, но этому было вполне разумное объяснение. Во всем виноват дождь уже третьи сутки кряду поливающий землю, смывший с огра всю грязь и вонь шлейфом стелящиеся за ним все другое время. И слабый ветер время от времени пробивающийся через хмарную пелену дождя был за огра, дуя от эльфа, а не наоборот. Это был шанс дарованный Хэнку свыше, упустить который он не мог. И Живоглот терпеливо ждал, слившись своей зеленой окраской с зеленью окружающих его деревьев и кустов, на их фоне при помощи нудного, моросящего дождя, став практически невидимым.
А затем он увидел эльфа. Это была молодая эльфийская женщина-воин, а судя по ее лицу, фигуре и осанке, даже девушка. Стройное и миловидное создание, наверняка считавшееся довольно привлекательным в мире эльфов. Хотя сам Живоглот любил женщин более упитанных, таких, про которых говорят, что женщина в теле. И чем больше этого самого тела, тем лучше. Такой была Сема Большая, такой будет и его новая супруга, если он надумает когда-либо вновь обзавестись семьей. Разглядывая приближающуюся эльфийку, Хэнк оценивал ее больше не по привлекательности, как представительницу женского пола, а как изысканное блюдо, которое, по его мнению, могло бы быть и попышнее. Он мысленно разделывал ее на куски, решая, что именно сожрет прямо сейчас. Еще теплое, сочащееся кровью, а что заберет с собой, когда утолит голод, и вновь устремится по следам орков. Хотя, чем больше Хэнк разглядывал эльфийку, тем сильнее сомневался по поводу того, что он вообще что-нибудь возьмет с собой. Скорее всего он сожрет ее вместе с потрохами прямо здесь и сейчас, настолько хрупкой и миловидной она была.
Миранда Шепот Ночи слишком поздно заметила застывшего среди деревьев с занесенной над головой дубиной огра. Причиной тому ветер, дождь, маскирующая окраска огра, или неведомая сила засевшая в мозгу и заставляющая ее идти вперед в неизвестность, ради достижения цели, о которой Миранда не знала ровным счетом вообще ничего. Она шла в каком-то полусонном забытье, борясь с поработившей ее разум силой. На какое-то мгновение поработившая разум сила исчезла, позволив ей стать прежней Мирандой, непревзойденной охотницей и воительницей. Она заметила огра, и рука ее молниеносно метнулась к колчану со стрелами. Вот только было уже слишком поздно. Огромная дубина огра обрушилась на голову в тот самый миг, когда ее проворные пальцы накладывали стрелу на тетиву лука. Все это заняло у нее не более секунды, но этого оказалось достаточно для того, чтобы эльфийская красавица-воин перестала существовать, а безобразный, толстобрюхий огр Хэнк Живоглот праздновал победу.
Закуска оказалась превосходной на вкус. Вполне приличный ужин на один раз, не идущий ни в какое сравнение с оставленной на болоте медвежьей тушей. Но сейчас, сытно рыгая и отдуваясь, огр был гораздо более благодушен. Его нынешнее состояние не шло ни в какое сравнение с тем, с которым он проснулся сегодня утром. И даже оставленная на болоте медвежья туша его больше не расстраивала, не давила на него тяжким бременем воспоминаний, как в последние голодные и промозглые дни.
Высасывая костный мозг из переломанных костей эльфийской красотки, огр благодушно думал о том, что попадись ему орки прямо сейчас, он, пожалуй, был бы с ними помягче. Не стал бы их жрать живьем, ведь в ближайшие несколько часов он все равно не сможет запихать в себя даже самый крохотный кусочек пищи. Он просто немножко развлечется, живьем сдерет с орков шкуру дабы насладиться их мучениями. Его тело получило физическую пищу, а душа требовала пищи духовной, и в этом плане для поддержания душевного равновесия предсмертные вопли замученных до смерти пленников будут самым лучшим средством.