Орки шли по болоту медленно, тыкая палками перед собой и по сторонам в поисках безопасной дороги. Зачастую они петляли и возвращались обратно. У огра, родившегося и большую часть жизни прожившего на болоте, умение ориентироваться там было в крови, даже если это болото он видел первый раз в жизни. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, куда можно поставить свое грузное тело, а откуда нужно держаться подальше. На то, чтобы пересечь болото у орков уходили часы, у огра минуты. Именно поэтому стала возможной сама мысль о том, чтобы догнать ночных грабителей, и примерно их наказать. В лесу, или на открытой местности, более легкие орки значительно превосходили огра в скорости передвижения и угнаться ему за ними было немыслимо. Но только не на болотах.
Заметив орков, огр ускорил шаг, предвкушая грядущую встречу, что окажется для орков неприятной, смертельной неожиданностью. Он так увлекся картинами мести всплывающими в его мозгу, что даже не сразу понял, что хлюпающая, и постоянно проваливающаяся под ногами поверхность исчезла, и он идет по твердой земле, заросшей пышным разнотравьем, и разноцветьем полевых цветов. Не сразу до него дошло, что болото кончилось, а лес так и не начался. А потом пришло понимание, заставившее его ускорить шаг.
В королевстве огров не было степей. Сплошные болота и чахлый лес, и более ничего. То, что он оказался в степи, свидетельствовало о том, что он пересек границу, и оказался в землях населенных гноллами, кровожадными, и не менее злобными чем огры, существами, их исконными врагами. А затем Хэнк Живоглот услышал яростный рев звериной стаи, перемешанный с чьими-то дикими воплями.
Все рушилось, холеный и лелеянный им план мести разваливался ко всем чертям из-за появления каких-то тварей, осмелившихся предъявить свои права на его законную добычу. Одна мысль об этом вызвала у Живоглота приступ бешеной ярости, полностью отключивший его крохотный мозг. Занеся на головой внушающую ужас дубину, и издав боевой клич огров, Живоглот со всех ног бросился туда, за непроницаемую водяную пелену, где в этот самый миг происходила отчаянная схватка, стремясь поскорее стать ее полноправным участником.
Дарк Бешеный Коготь (гнолл)
Его звали Дарк Бешеный Коготь, и он был гноллом. Родился Дарк в огромной пещере носящей название Седая Пасть, расположенной у подножия Лысой горы. Пещера была огромной, просто безразмерной, по крайней мере так казалось Дарку. Прожив в пещере немало лет, он не посетил и малой толики имеющихся там помещений. Это была необычная пещера, и ее происхождение тоже было не совсем обычным. Она представляла из себя многоуровневое сооружение со множеством подземных этажей, галерей и переходов уходящих глубоко под землю. И каждый этаж пещеры имел собственное предназначение. И не везде в силу своей молодости гнолл Дарк Бешеный Коготь успел побывать. Он знал, что в течении жизни каждый гнолл по мере взросления и возмужания перемещался с этажа на этаж, проходы в которые охраняли огромные, сумрачные тролли, слуги гноллов, работающие у них в качестве охранников караулящих проходы между этажами. Чтобы тот, кто не имеет на это права, не шастал по этажам, внося сумбур и анархию в отлаженное сообщество.
Дарк слышал бытовавшую среди молодняка историю о том, что в пещере имеется колодец Забвения, куда выбрасываются тела гноллов умерших от старости, что в мире гноллов случается не часто. Либо умерших от ран полученных в бесконечных стычках и сражениях, от которых бессильны были излечить целебные снадобья рода. А еще в колодец Забвения отправляются тела умерших от страшных и непонятных болезней, что были не редким явлением в мире гноллов, не знающих иной медицины кроме снадобий из камней и кореньев, знаний доставшихся им от предков, пришедших из таких отдаленных временных далей, что трудно себе представить.
Ходили слухи о том, что когда в племени начиналась эпидемия очередной страшной и непонятной болезни, в колодец Забвения отправлялись не только мертвые. И будто бы по ночам, когда все в округе спит и тишина становится просто пронзительной, из колодца доносятся тихие стоны умирающих, надрывный детский плач, перемежающийся с хрипами стариков. Ведь в первую очередь эпидемии косили детей и стариков, и только взрослые, с их закаленными в постоянной борьбе за существование организмами, могли противостоять страшной болезни. Возможно еще и потому, что взрослые проводили на поверхности гораздо больше времени, чем дети и старики, да и питались они, и это всем было известно, гораздо лучше тех, кто в силу возраста, болезни, или еще по какой-либо причине вынужден был целыми днями безвылазно просиживать в пещере.