Не всем тауренам данное новшество пришлось по вкусу, и в первую очередь это касалось клана Кровавого Копыта, из которого и происходил родом Керн, величайший из тауренских вождей. Но члены племени вынуждены были подчиниться, не смея ослушаться своего вождя, тем более, что неповиновение означало неминуемую смерть вольнодумцу, как предостережение всем прочим сомневающимся. Ослушника ждала смерть, и иных вариантов не было. Иначе бы червь сомнений разрушил монолитное тауренское общество, подточив его силу и мощь. Только благодаря крепости и нерушимости царящих в племенах тауренов законов, их род продолжал существовать до сих пор, и не исчез с лица земли, избежав участи многих народов, задолго до тауренов населявших Великую степь.
Торн Кровавое Копыто, родившийся, и проведший детство на бескрайних просторах Великой Степи, тоже был не рад случившимся в жизни его племени переменам. О прежней жизни теперь напоминал лишь большой, сделанный из жердей и шкур животных походной шатер, служивший им домом. Вот только выражение походный отныне осталось в прошлом, его дом должен стать неподъемным, пустить корни в землю в распадке меж двух вершин Безымянных гор.
Торну нравилось кочевать с родителями по степи, когда запасы кормов для животных, съедобных кореньев и дичи становились слишком малы, чтобы прокормить клан Кровавого Копыта, к которому по праву рождения принадлежал малыш Торн. Всего тауренских кланов было семь, и с некоторых пор они стали составлять единое целое, под предводительством самого славного из всех тауренских вождей, — Керна Кровавое Копыто.
Жизнь в Грохочущем Утесе, куда Торн Кровавое Копыто попал уже подростком, первое время мало отличалась от той, которую он любил, к которой привык с детства. Совместными усилиями город был построен в кратчайшие сроки. Да и на город Грохочущий Утес походил только благодаря массивной крепостной стене сложенной из камня, окружающей его со всех сторон. Добыча и доставка камня в город была самым хлопотным и накладным делом. Но таурены справились и с этим неудобством, во многом благодаря хранящимся в каждой семье драгоценным каменьям, и прочим безделушкам, не представляющим для тауренов особой ценности, но весьма ценимых за пределами Великой Степи. Особенно в мире людей, чьи торговые караваны с завидной регулярностью посещали земли тауренов по дороге на север, к бескрайнему морю, которое люди называли океаном. Места, где жили совсем уж невероятные для тауренов существа, — наги и мурлоки. Люди-змеи, и люди-рыбы, чья жизнь невозможна без воды, и вдали от воды.
Торговцы рассказывали, что племена мурлоков многочисленны, воинственны, и кровожадны. А еще они падки до чужого добра. И поэтому для торговли с мурлоками караваны сопровождали в пути небольшие армии, состоящие из представителей различных рас. Торговля с нагами и мурлоками была выгодной для людей, с лихвой окупая затраты на содержание целой армии. В противном случае человеческие походы к океану потеряли бы всякий смысл, и быстро бы прекратились.
Торн Кровавое Копыто знал, что по Великой Степи и далее караваны сопровождают и таурены. И не столько ради получения солидного денежного вознаграждения, положенного наемникам за многомесячный поход, сколько ради удовлетворения собственного любопытства, желания увидеть и познать необъятный мир раскинувшийся за пределами Великой Степи.
Когда Торн Кровавое Копыто был маленьким, в мечтах он нередко видел себя солдатом разноликой армии идущей в неведомое. Он не раз думал о том, что когда вырастет, станет самостоятельным, получит право распоряжаться жизнью по собственному усмотрению, то обязательно примкнет к одному из торговых караванов, что несколько раз в год пересекают Великую Степь по пути к океану.
Однажды, будучи еще зеленым мальчишкой он видел человеческий караван воочию, когда их пути пересеклись, и люди на несколько дней остановились в степи, общаясь и торгуя с тауренами племени Кровавое Копыто. Воспоминания о тех памятных днях на всю жизнь отпечатались в голове Торна. Именно тогда он совершил самый безумный поступок в своей жизни, по крайней мере попытался сделать это. Поддавшись внутреннему импульсу, юный таурен сбежал из дома, и несколько дней прятался среди многочисленных шатров и палаток раскинутых людьми и их охраной, разложенных повсюду тюков с товарами и припасами, среди целого стада неведомых Торну животных, на которых люди перевозили свое имущество и припасы. В те дни юный Торн почти ничего не ел, перекусывая чем попало, где попало, и когда придется. Он был счастлив в этом гомоне, шуме и многоголосье, и мысли о еде особенно ему не докучали. Он с нетерпением ждал, когда люди закончат торговлю, и свернут лагерь, чтобы продолжить путь к океану. И тогда он уйдет вместе с ними. А когда люди обнаружат постороннего, будет уже поздно что-либо менять. Они вынуждены будут оставить его у себя, тем более что молодой таурен не будет для них обузой. Он умеет многое, почти все, что и взрослый таурен, только не так хорошо и умело. Но этот недостаток легко исправляется временем, а его у Торна будет целая прорва на пути к океану, и обратно в Великую Степь.