Взволнованный и испуганный Торн поделился новостью с родителями, и уже вечером того же дня стал учеником Старка Кровавое Копыто, одного из самых старых и опытных шаманов племени. Старик почувствовал в юноше скрытую силу и имеющийся потенциал, и умело раскрыл его дар.
Торн оказался весьма прилежным и способным учеником. На то, чтобы раскрыть таящиеся в нем таланты ушли считанные месяцы, в то время как другие, менее прилежные и одаренные затрачивали на учебу годы. Вскоре Торн научился слышать степь, понимать голоса птиц и зверей, пресмыкающихся по земле гадов. Научился понимать и злые голоса идущие из-под земли, призывающие к черным делам и проклинающие все живое на свете. Научился защищать себя магическим, ментальным щитом, чтобы ни мысль, ни магическое воздействие пришедшее извне, не смогли повлиять на него. И хотя магия в мире тауренов не приветствовалась, он сам стал частью магии.
Впитав без остатка все знания и мудрость которую ему мог дать его наставник Старк Кровавое Копыто, Торн решил покинуть Грохочущий Утес, и отправиться в странствия. Так поступали многие молодые шаманы, чтобы побыть вдали от всех, наедине с самим собой, и бескрайним миром. Чтобы самосовершенствоваться, оттачивать свое шаманское мастерство, до тех пор, пока новоиспеченный шаман не почувствует, что он достиг пределов совершенства. И больше в степи ему делать нечего, пора возвращаться в племя, чтобы верой и правдой служить своему роду. Сколько могло продлиться такое странствие, не знал никто. Как не знал никто и того, вернется ли молодой шаман обратно, или же его кости останутся белеть в степи, жестокой платой за одиночество и самоотречение. Бывало проходили годы, прежде чем молодой шаман возвращался обратно в племя, уже успевшее оплакать его. И возвращался уже не молодой, полный жизненных устремлений юноша, а умудренный жизнью муж, чье тело покрывало множество шрамов, свидетельство невероятно тяжелой и смертельно опасной жизни в одиночестве, на бескрайних просторах Великой Степи, полной опасностей, совладать с которыми под силу далеко не каждому.
Торн Кровавое Копыто провел в странствиях несколько месяцев, и хотя ему удавалось избегать опасностей караулящих в степи одинокого путника, он то и дело встречал скелеты тех, кому повезло гораздо меньше. Обглоданные дочиста, выбеленные на солнце скелеты тауренов могли бы рассказать многое о случившейся здесь трагедии, но кости упорно хранили молчание, не желая раскрывать своих тайн, и никакая сила на свете не могла нарушить этого молчания.
Прошло несколько месяцев с начала странствий Торна Кровавое Копыто в поисках новых знаний, и познания самого себя. Но он был все еще не так далек от Грохочущего Утеса, как мог бы быть, если бы его странствиям был задан определенный вектор. Он не выбирал направления, он шел куда глаза глядят, иногда подолгу задерживаясь на одном месте, если оно ему чем-нибудь приглянулось. Красотой, или исходящей от него силой, познать которую он так стремился. Он мог целую неделю идти на север, а затем, повинуясь внутреннему импульсу повернуть на запад, или на восток. А спустя еще несколько дней повернуть обратно на юг. Выбор направления для него не являлся целью. В своих странствиях по Великой Степи он руководствовался лишь внутренним чутьем, да шепотом степных трав, чей язык он научился понимать довольно давно, ежедневно совершенствуясь в познании природы, и усилении магических, присущих лишь шаманам способностей.
В то памятное утро он был разбужен тревожным шепотом трав. Всю ночь Торну Кровавое Копыто снились кошмары, в которых он был всего лишь отстраненным зрителем. От этого кошмар становился еще более ужасным. От невозможности вмешаться в развитие событий, и что-либо изменить. Снился Торну огромный, окруженный высокой крепостной стеной город, гордый и величественный, не желающий открывать своих врат перед морем чудовищных тварей осадивших его. А затем, повинуясь демоническому зову, сонмы кошмарных чудовищ ринулись на штурм неприступных городских стен, прямиком на копья и топоры его защитников. И, как не велика была удаль и храбрость защитников города, исход схватки был заранее предрешен. Росла под городскими стенами гора трупов осаждающей город нечисти, но таяли и силы защитников крепостных стен.