Все имеющиеся в племени карты хранились в сундуке старшего шамана племени, а после его смерти, вместе с посохом власти, переходили в ведение одного из младших шаманов, который оказывался наиболее достойным занять место вождя, возлагающее на него множество обязанностей, которые тот обязан выполнять даже ценою собственной жизни.
Когда у старшего шамана выдавался свободный вечер, он любил разглядывать хранящиеся в сундуке карты, уже невесть в который раз сличая их друг с другом, находя все больше похожестей, могущих пригодиться племени в будущем. И если на картах значилась река, озеро, или большое болото, то можно было быть уверенным, что однажды, руководствуясь умозаключениями сделанными из лицезрения человеческих карт, вождь даст команду, и племя мурлоков сделает очередной шаг в деле покорения мира. В деле, на которое уже третью сотню лет их подталкивали наги, магией своей выдавившие мурлоков из океанских глубин, и отправившие на поверхность, навстречу новой жизни.
По большому счету, своим появлением племя Болотных Плавников, к которому принадлежал молодой охотник, воин и шаман Бурл-бурл, было обязано нагам. Ведь еще год назад никто из молодых воинов племени Кровавого Плавника и не подозревал о том, что вскоре их жизнь изменится самым кардинальным образом, и им придется распрощаться со всем тем, к чему они так привыкли, прикипели душой за свою, пусть и не особо долгую жизнь. И что океанский берег останется лишь в воспоминаниях, что будут изредка приходить к ним в полных неведомой тревоги и смутной печали снах. И океанские волны, в которых Бурл-бурл обожал резвиться с раннего детства, станут для него недосягаемыми. И славный город Буркинавль останется в далеком прошлом, возврата к которому не будет уже никогда.
Известие о том, что Бурл-бурл и еще несколько сотен молодых людей обоего пола должны уйти, обрушилось на них внезапно, словно снежный ком, принеся с собой панику и смятение чувств. Он, тогда вернувшись с охоты на акул, где ему удалось выделиться из числа остальных охотников тем, что смог в одиночку, с помощью ножа, сразиться с главной хищницей океана, не сразу поверил в случившееся. Посчитав это нелепой, и совсем не смешной шуткой. И даже когда рассудком он все-таки поверил в реальность происходящего, его сердце отказывалось принимать это известие.
В воздухе уже давно витало нечто такое, чего не было никогда прежде. Некое невидимое напряжение, всколыхнувшее город, когда разверзлись океанские волны, и на берег ступила старая нага, Морская Ведьма, со змеями вместо волос, что указывало на ее высочайшее положение в иерархии нагов. И хотя наги были не редкими гостями в селениях мурлоков раскинувшихся по всему океанскому побережью, и по берегам Мурлоги, это был особенный случай. В первую очередь он был необычен тем, что город мурлоков посетила Морская Ведьма, одна из правительниц Нагии, заставляющая окружающих трепетать одним своим присутствием.
Бурл-бурлу никогда прежде не доводилось видеть Морских Ведьм, лишь слышать о них леденящие душу истории, в подлинности которых он нисколько не сомневался. Из рассказов своих потенциальных родителей, в числе которых могло быть все племя, Бурл-бурл знал, что от нагов нужно держаться подальше, чтобы не попасть под влияние колдовских чар. И в первую очередь это касалось женщин наг, которые в совершенстве владели древней, давно забытой на поверхности магией старых богов. Той самой магией, что сделала их теми, кем они были сейчас.
Среди мурлоков ходили легенды о стародавних временах, когда наги были обитателями суши, не имея ничего общего ни с мировым океаном, ни с его обитателями, к числу которых относились мурлоки. Внешне предки нагов выглядели совершенно иначе, ибо по своей сути были иными существами. Они были эльфами! Родственниками тех самых эльфов, что обитали в Священном лесу, за сотни километров от Буркинавля. В местах, до которых ни мурлокам, ни нагам, никогда не добраться в силу особенностей строения их организмов. Легенды рассказывали о том, что часть эльфов слишком увлеклась магией, ее темной стороной, требующей кровавых жертвоприношений от своих последователей. Все это было слишком чуждо миру эльфов, шло вразрез с обычаями и традициями, насчитывающими не одну тысячу лет.
Долго терпеть творящиеся безобразия эльфы не стали, запретив увлекшимся темной стороной магии сородичам заниматься колдовством, поставив их перед выбором, или прекратить свои изыскания, или уйти. Нарушившие законы эльфы решили уйти, и в ином, недоступном для бывшего племени месте продолжить свои магические изыскания.