Существовала еще одна деталь, указывающая на то, что чужак, принесший ужас и смерть в мурлокскую деревню, не мог быть огром. В том, что они давно перебили всех взрослых огров, Бурл-бурл был уверен. Огры слишком глупы и примитивны, чтобы отсиживаться слишком долго на своих болотах, страдая от голода. Пару дней, максимум неделя и из куцых огриных мозгов испаряются даже отголоски воспоминаний о том, что их ждет за пределами спасительных трясин. Огров на болоте, где обосновалась община Бурл-бурла, быть не могло, так как еще неделю назад они убили и съели двух совсем еще маленьких огров, детенышей, которые всегда выползали из болота последними.
Но, какое существо кроме огра могло перебраться через болотные топи ночью? Только еще более страшное, нежели огр, для которого ночная мгла не является помехой для того, чтобы охотиться и убивать. Ничего подобного за год жизни на болотах, Бурл-бурлу видеть не доводилось, и поэтому теперь, задержав дыхание, он напряженно вглядывался в разлившуюся за пределами освещенного огнем пространства чернильную мглу, ожидая появления чужака.
Таурен. В ярко освещенное огнем пространство шагнул таурен, получеловек, полубык, обитающий за многие сотни миль от Великих Болот, в необъятной степи, раскинувшейся за непреодолимой для мурлоков Грядой Кентавров. Бурл-бурлу приходилось видеть тауренов и прежде. Они были не редкими гостями в Буркинавле, куда приходили с человеческими караванами в качестве охраны. Слава о силе и воинской доблести тауренов гремела по всему миру, выйдя далеко за пределы Великой Степи, где они обитали. Пробыв несколько дней в Буркинавле, люди грузились на построенные мурлоками корабли, и отправлялись в океан, к Взорванным островам, месту обитания наг. Их подводной столице Нагии, а оттуда еще дальше на север, в царство клыккаров, людей-моржей, обитающих в холодных водах вблизи горной гряды Пандории.
В детстве Бурл-бурл, как и многие другие молодые мурлоки, грезил путешествиями, приключениями, и открытиями. Но, повзрослев и поумнев, понял, что смыслом его жизни является служение на благо племени, и всего мурлокского клана, способствовать его выживанию и процветанию. И сейчас, глядя на шагнувшего из темноты с безумным блеском в глазах таурена, Бурл-бурл как никогда осознал свое предназначение в этом мире И с яростным воплем ринулся на врага, увлекая за собой десятки верных делу служения родному племени мурлоков.
В свете костра заблестели десятки мечей, сталкиваясь с яростным звоном, высекая из металла холодные искры. Бурл-бурл ничего не видел вокруг кроме ненавистного врага, раз за разом делая разящие выпады, и отскакивая в сторону, уклоняясь от ответного удара. Не обращая внимания на падающие вокруг тела соплеменников, оказавшихся не такими проворными и умелыми в бою, и поплатившимися за это жизнью. С каким-то отстраненным, холодным интересом он отметил, что его меч достиг цели, потом еще и еще раз, с каждым разом все глубже погружаясь в такое твердое и неподатливое тело. Он действовал с размеренностью автомата, поднимая и опуская меч. И лищь спустя несколько минут, когда исступление схватки прошло, Бурл-бурл смог осмысленно взглянуть по сторонам.
Картина, открывшаяся его взору, была ужасной, и не радовала глаз, за одним исключением. Вокруг, в самых живописных позах были разбросаны тела его соплеменников. Некоторые из них еще подавали слабые признаки жизни, но большая часть была давно и безнадежно мертва. Как был мертв и таурен, которому Бурл-бурл по инерции продолжал наносить все новые и новые удары. Таурен был мертв, и лишь его глаза горели негасимым, безумным огнем, хватающим мурлока за сердце.
Двумя точными ударами меча Бурл-бурл погасил вперившиеся в него дьявольские очи, но вонзившаяся в сердце ледяная заноза продолжала жечь его бесовским огнем. И ничего с этим Бурл-бурл поделать не мог. Его племя, община, бывшие смыслом его существования, мертвы, и редкие единицы живых, мечущихся в предсмертных муках, были тому не в счет. По отношению к ним Бурл-бурл совершил акт милосердия, добив точным ударом меча, тем самым избавив от дальнейших страданий.
Хоронить погибших Бурл-бурл не стал. У него не было на это ни сил, ни времени, ни желания. Он очень устал после яростной схватки, и этой безумной ночи, коренным образом изменившей всю его жизнь, зачеркнувшей все, что ему было так дорого и свято. Он просто ушел. Прочь из мертвой деревни, в которой у него не было будущего. И он пошел вглубь болот, туда, куда его гнала угнездившаяся в мозгу ледяная игла, отныне управляющая его жизнью. Ледяная заноза из сердца переместилась в мозг, указав цель, а с ней и новый смысл жизни. Не очень сложный, понятный даже такому простому и неприхотливому существу как мурлок, тем более не обычный, а наделенный магическим даром. Отныне смыслом его существования стал океан. Он должен достичь океана и выполнить возложенную на него миссию, не взирая на трудности и препятствия возникншие на пути. И он должен выжить, ибо лишь выполнение возложенной на него свыше миссии, дает ему право на смерть.