— Но это невозможно, — сердито пробормотала Отарелль.
— Ну почему же это невозможно? — поразился властелин масок.
— Да нет… Я хотела сказать, — смешалась прекрасная сирена, — что невозможно, чтобы ему не стало лучше! Этот парень такой сильный, и я думаю, что он очень скоро встанет на ноги! Впрочем, если ты позволишь, я побуду с ним немного. Мне не хочется спать, а ведь лучше, если за ним кто-то будет приглядывать.
— Вот и отлично, — позевывая, сказал Амос. — Разбуди нас, если заметишь что-то неладное… Спокойной ночи!
— Спокойной ночи и приятных тебе сновидений! — проворковала Отарелль с волшебной улыбкой, устраиваясь в изголовье Беорфа.
Сирена села рядом с больным и сделала вид, что внимательно за ним следит. Она дождалась, пока все беориты захрапели. Тогда колдунья наклонилась к уху Беорфа и процедила сквозь зубы:
— Не понимаю, почему это ты еще дышишь, грязная букашка! Твоя кожа должна покрыться нарывами… Ты должен не спать, а орать во всю глотку от боли! Я тебя недооценила… Недооценила силу твоей отвратительной варварской расы. Ну ничего, ничего, потому что сейчас ты мне скажешь, куда ты спрятал яйцо дракона! Просыпайся! Просыпайся немедленно, мерзкий коротышка!
— Что такое? — сквозь сон пробормотал Беорф. — Что происходит? Где я?
Отарелль приставила ему нож к горлу и спросила:
— Где ты спрятал драконье яйцо? А ну, быстро выкладывай!
— Что ты делаешь, Отарелль? — промямлил толстяк. — Чего это ты вздумала угрожать мне ножом?
— Послушай ты, недоумок, я вовсе не сирена, — призналась Байя Гайя. — Я колдунья, и я сейчас разрежу тебя на кусочки, если не скажешь, где ты спрятал яйцо!
— Отарелль, ну и бред ты несешь! — сказал Беорф. — Ты слишком красива, чтобы быть колдуньей. Ведь они ужасные, разве не так?
— Ах, ну каков увалень! — воскликнула сирена, всплеснув руками. — У меня власть, огромная власть, с помощью которой я могу менять свою внешность, как захочу. Я заколдовала твоего дружка Амоса, чтобы он без памяти влюбился в меня, и для меня это было проще простого! Я одурачила всех, кроме тебя, но сейчас это не имеет никакого значения, потому что ты умрешь! Говори, где яйцо, и я не буду тебя мучить…
— Я скажу тебе… — дрожащим голосом произнес Беорф, — но… прежде я хочу увидеть твое настоящее лицо!
— Последняя воля приговоренного к смерти! — с ухмылкой сказала Байя Гайя. — Прелестно! Ну что же, толстый болван, полюбуйся на меня…
Отарелль окинула внимательным взглядом корабль и убедилась, что все спят, а затем произнесла несколько непонятных магических заклинаний. На глазах Беорфа прекрасная молодая девушка исчезла, а вместо нее появилась отвратительная старуха с почти белыми глазами, зловонным дыханием, глубокими морщинами и серыми спутанными волосами. Вид у нее был ужасный. Байя Гайя сказала ему:
— Ну что, теперь доволен? Посмотри же на меня! Да смотри хорошенько, потому что это будет последнее, что ты увидишь перед смертью! Куда ты спрятал яйцо? Говори!
— Я его спрятал… — признался Беорф, трепеща от страха, — в башмак Амоса!
— Как это? — спросила старуха. — Яйцо дракона слишком большое, чтобы поместиться в башмаке!
— Точно так же, как и старой ведьме не поместиться в теле молодой девушки! — воскликнул Амос, стоя на носу корабля.
— Сюрприз! — крикнул Беорф и ударил ведьму кулаком в челюсть.
Байя Гайя рухнула навзничь и выплюнула два последних зуба.
Пока она поднималась, Амос выпустил в нее огненный шар, от которого загорелась ее одежда. Колдунья заплясала на месте, оглашая корабль ужасными воплями, а затем бросилась через борт в воду, чтобы погасить пламя. Над водой поднялось облачко пара, и все вздохнули с облегчением.
В этот момент Петер Гигант протянул руку и поймал злодейку за ногу. Байя Гайя барахталась в воде, выкрикивая угрозы и ругательства. Гой схватил весло и хорошенько огрел ее по голове. Колдунья тут же отключилась.
Придя в себя, ведьма обнаружила, что сидит на поперечной перекладине, привязанная за руки и за ноги к мачте и опутанная веревками, как колбаса. Полуденное солнце светило вовсю, и драккар весело бежал вперед.
— Что это за безобразие? — завопила колдунья. — Неужели вам не стыдно так обращаться с пожилой дамой, вы, банда мужланов!
Экипаж разразился громким искренним хохотом. Беорф залез по веревочным лестницам на мачту и уселся рядом с узницей.
— Добрый день, красавица Отарелль! Что-то сегодня утром вы растеряли свою привлекательность! Наверное, вы провели ужасно неспокойную ночь?
— Что это здесь происходит? — возмущенно спросила колдунья. — Ты должен быть мертв, но, как ни в чем не бывало, насмехаешься надо мной! Объясни-ка мне, в чем дело, пока я не сняла с тебя живьем шкуру!