Членство в Альянсе обошлось Гилнеасу слишком дорого. Помимо того, что на войну с орками ушел самый цвет нации, воины, которые впоследствии вернулись калеками, так к тому же и королевская казна пустела слишком быстро.
После отказа Теренаса, короля Лордерона, казнить всех пленных зеленокожих, ситуация внутри Альянса накалилась. Виной тому грабительские взносы на резервации для орков, да еще и та самая Крепость Пустоты...
Восстание орков под предводительством нового вождя по имени Тралл стало последней каплей. Генн Седогрив подписал указ, и постройка Стены началась.
Чтобы отделить себя от назойливых соседей и зажить наконец в мире и покое, король решил возвести огромную стену на севере Гилнеаса. Не все были согласны с дерзким планом короля. Более того, стена, проходящая между морем и горной грядой, отрезала часть земель Гилнеаса. За её пределами остались бы деревня Погребальных костров и Янтарная мельница – земли, принадлежавшие Лорду Краули. Но Генн не видел в этом проблемы, все потери лордов будут компенсированы, а сами они поймут, что подобные жертвы необходимы ради светлого будущего королевства.
19
Лорд Краули был юн, тонкости политики были для него в новинку. Он следовал позывам сердца, а не разума. Именно это сделало его любимцем среди народа Гилнеаса. Тот пыл, с которым он убеждал прочих лордов в своей правоте, многим напоминал самого короля Седогрива в юности.
Я не знала, каким был наш король в молодые годы, когда седина еще не коснулась его висков. И не могу сказать, что верила Седогриву, так же, как и не могу утверждать, что сомневалась в нем. Я относилась к принятым решениям с равнодушием, ведь все это случилось еще до моего рождения. И главный урок, который я усвоила: если не в силах чего-то изменить, с этим просто нужно смириться, переступить и жить дальше. Этот девиз помог мне не единожды. Все эти годы я просто выживала, пока мы не столкнулись с врагом, и тут я поняла, что сидеть сложа руки — это все равно что просто шагнуть с утеса.
Я шмыгнула между домами, которые довольно плотно примыкали друг к другу. Остановилась и прислушалась. Впору было пожалеть о том, что не обладаю обонянием как у собаки, чтобы учуять противника. Впрочем, это и не требовалось. Мой враг сидел ко мне спиной. Широкая спина была покрыта густой черной шерстью, которая топорщилась на загривке. Острые волчьи уши подрагивали, и это подсказало мне, что зверь прислушивается. А прерывистое сопение свидетельствовало о том, что существо еще и принюхивается.
Воздух становился все тяжелее, и уже одинокие капли падали с неба и разбивались о брусчатку. Это хорошо, поскольку лишние шумы скроют мое приближение. Но, с другой стороны, это было плохо, поскольку с таким же успехом и я не смогу учуять крадущегося врага.
Я осторожно отстегнула застежку на ножнах и извлекла один из кинжалов. Тот мгновенно отяжелил руку, и я улыбнулась знакомому чувству. Второй словно прыгнул в мою ладонь, нагоняя брата-близнеца. В такие моменты я любила свое ремесло.
20
Сейчас, находясь так близко к зверю, я могла его разглядеть. А посмотреть было на что. Это существо походило на гибрид человека и волка. Но оно, как ни странно, не выглядело каким-то неправильным или неестественным. Даже напротив, я бы сказала, что ворген чувствовал себя как дома. Да и, признаться, он подходил этому месту. В пасмурные, как этот, дни, во время дождя и в сумерках улицы моего родного города становились еще мрачнее, а некоторые переулки даже казались зловещими. И сейчас не то человек, не то волк вписывался в общую картину как нельзя лучше.
Влаги в воздухе ощутимо прибавилось. И это было мне на руку, поскольку в дождь унюхать меня монстру будет в разы сложнее. Однако, вместо того чтобы подкрасться и напасть, я выжидала. Еще не знала, чего именно. Но природное чутье говорило, что стоит затаиться.
И я ждала. А пока у меня было на то время, размышляла. Зверь, которого я разглядывала, все еще сидел на корточках ко мне спиной. Он тоже, вероятно, чего-то ждал. Или просто отдыхал.