Все же должна признать, что меня здорово сбивало с толку наличие на нем одежды. Изорванные лохмотья, должно быть, когда-то были штанами и рубашкой. Теперь же брюки едва доходили до колен, а у рубашки отсутствовали рукава. Тряпье было испачканным не то грязью, не то пылью подземелья, однако я не могла сказать, что монстра держали взаперти. Потому что его шерсть лоснилась и выглядела здоровой, как у волка, который хорошо питается. А под ней угадывались тренированные мышцы, что наводило на мысль о том, что монстр охотился и голодом его никто не мучил.
Я даже залюбовалась не то волком наподобие человека, не то наоборот. Словно создание безумного мага вобрало в себя лучшие черты обоих видов. Лиам сказал, что этих существ создал безумец Аругал. Но с какой целью? Что он с ними делал? И каким образом удалось ему сотворить подобное?
Там, за пределами Великой стены, в облачении туманов стояла Деревня погребальных костров. А рядом возвышалась крепость Тёмного клыка, в которой и проводил свои эксперименты тёмный маг. Интересно, уцелела ли крепость? Остался ли в деревне кто-то из жителей? Или там уже вовсю пируют наши враги?
21
Уцелела ли Миневра, которую с каким-то секретным поручением Лорен отправила за стену не так давно? Хотя о чем это я? Все задания, которые давала Укрывательница, секретные. И не все, кому она их давала, возвращались обратно. Такова судьба таких, как я. Однажды я тоже не вернусь.
А пока я сидела вот так и думала о таком же незавидном и пасмурном будущем, как этот день, впереди на площади произошли некие изменения. Из другого переулка, который хорошо просматривался из моего временного убежища, выскользнула тень. Слишком быстро для обычного хищника и тем более для человека она ринулась к воргену. Тот даже пикнуть не успел, как был прижат к холодной брусчатке. А монстр, который нависал над ним, оказался таким же, только гораздо крупнее и, очевидно, агрессивнее.
Не знаю, что именно показалось мне знакомым в первую очередь. Возможно, разворот плеч и то, как он ими передергивал. Возможно, жесты, уж слишком те были необычны для зверя, я бы сказала, человеческие. Уже не говоря про глаза, взгляд которых, как мне показалось, разрезал воздух, будто тот был тяжелым и маслянистым, и безошибочно нашел меня.
Я была точно уверена, что он видит меня. Тот самый ворген, который уже сбежал от меня ранее. Он был гораздо проворнее и больше тех, что мне довелось встречать на улицах города сегодня. И я очень хорошо понимала, что сбежал он вовсе не потому, что боялся. Он совершенно точно не планировал вступать со мной в поединок. Но почему? Не хотел убивать? Но разве это не самый первый инстинкт у зверя?
Оценив захват и силу, с помощью которых он удерживал монстра под собой, я поняла, кто именно вышел бы победителем из нашей с ним стычки, если бы она имела место быть. Я сглотнула вязкую слюну и сильнее сжала ладони вокруг рукоятей кинжалов. Мои руки стали мокрыми, отчего казалось, что я держу оружие недостаточно крепко. Привычная уверенность, которую дарили мне кинжалы, куда-то запропастилась. Почему-то возникло ощущение, что они недостаточно остры или я просто не успею ими воспользоваться.
22
Липкий страх покатился по позвоночнику, сопровождаемый капельками холодного пота. Я не могла припомнить, когда в последний раз ощущала подобное. Но и глаз от воргена отвести не могла. Он словно поймал меня в плен своего взгляда и не отпускал. Будто зверь обладал достаточно развитым умом, чтобы наслаждаться изучением своей добычи. Его голубые глаза были настолько яркого голубого оттенка, что казалось, светились в надвигающихся сумерках. И я готова была поклясться, что чудовище жрет меня ими, медленно поглощает душу, наслаждаясь каждым кусочком.
Зверь вытянул сильную шею в мою сторону, его ноздри затрепетали. А вскоре я увидела, как широкая грудь поднялась, и услышала его вдох. Медленно и жадно он втягивал воздух через ноздри и быстро выпускал его. Он словно насыщался запахом, и казалось, при этом испытывал странную, только ему понятную эйфорию.
Страх жертвы — запоздало дошло до меня. Конечно же, я боялась. Это же надо быть совершенно отчаявшимся или круглым глупцом, чтобы не страшиться за свою жизнь. Особенно когда смотришь в глаза врагу. Особенно если этот враг сильнее тебя.