Очередной переулок, в который я свернула, встретил меня пустотой и тишиной. Только ветер насвистывал, ударяясь о каменные стены домов. Побежала дальше, рассматривать все вокруг. И вот боковым зрением заметила что-то. Но, чтобы понять, что именно привлекло мой взгляд, пришлось вернуться. Любопытство одолевало слишком сильно, чтобы я смогла отринуть его и продолжить искать лейтенанта. Да и внутреннее чутье, которому я привыкла доверять с детства. Уже не раз оно помогало мне оказаться в нужном месте в нужное время, а еще с его помощью мне до сих пор удавалось ускользать невредимой из весьма опасных авантюр.
Так и было в этот раз. Я все же вернулась. Очередной поворот, и вот передо мной предстал выход из города, зарытый сейчас с помощью решетки и увесистой цепи, закрепленной на ее прутьях. И вороны, расхаживающие по брусчатке так, словно они единственные хозяева этой улицы. Возможно, будь у меня время, я бы подумала, что сейчас оно именно так и было. Однако у самой решетки лицом вниз лежало тело мужчины, а под ним растекалась алая лужа. Я решила подойти поближе, а черные птицы с недовольным карканьем взмыли в воздух. По его одежде я зразу узнала убитого. А приблизившись, только утвердилась в собственной догадке. Присела на корточки, стараясь не испачкать в крови сапоги, и осторожно коснулась пальцами шеи горожанина, чтобы проверить, вдруг он все-таки еще жив. Но нет, кожа хоть и была теплой на ощупь, но мне очень хорошо известно, в чем отличие между мертвым и живым, когда человек лежит. Так что последний жест я сделала просто для успокоения собственной совести. Точнее, ее остатков.
— Тотальная эвакуация, лейтенант Вальден, — пробормотала я.
Похоже, никаких инструкций от него мне не получить. Поддавшись порыву любопытства, я ухватила труп за плечо, слегка приподняв и повернув к себе. Как и предполагала, его шея была разодрана в клочья. И если бы я не знала, какие следы на теле человека оставляет холодное оружие, то легко могла бы поверить, что беднягу порешил или кто-то из своих, или вражеский агент. Однако края раны были рваными, что наталкивало только на одну мысль — это следы когтей. Причем довольно крупного хищника. Вот только настолько крупных в окрестностях не водилось. И уж вряд ли зверь смог бы проникнуть в город, готовящийся к осаде. Но что тревожило меня больше, чем все вышеизложенное, так это то, что убитых таким образом на наших улицах становилось все больше.
3
Когда я вернулась на площадь, чтобы найти принца и сообщить о том, что лейтенант Вальден уже никаких никому инструкций дать не сможет, всадника на белом коне с черной гривой я сумела отыскать не сразу. Во-первых, на прежнем месте его не было. Во-вторых, на площадь немалых размеров опустился густой туман, что, само собой, ухудшало видимость. Ну и, в-третьих, что было, несомненно, наиболее важным — отовсюду доносились звуки битвы. Причем довольно необычные. В общей какофонии, кроме человеческих голосов, отборной брани и воплей боли казалось, что я слышу звериные рычание, скулеж и скрежет когтей о металл. Мастиффы из королевской псарни? Возможно, это они рычали. Однако лая псов слышно не было. Что очень настораживало, учитывая, какие слухи ходили по королевству в последнее время.
«Интересно, — подумала я. — Лиам специально отправил меня подальше от схватки, или просто так совпало?» На секунду зажмурившись, я отбросила мысли о блондине. Сейчас совсем не время и не место для девичьих грез. Тем более что у меня в этом отношении нет совершенно никаких шансов.
Я двинулась дальше, туда, где, окутанные густым туманом, виднелись сооружения рынка. И практически сразу же наткнулась на Гвен Армстед. Девушка пряталась под навесом деревянного рундука и дрожащей рукой сжимала меч. Оружие было великовато для ее пропорций, однако за неимением лучшего и такое способно спасти жизнь.
— Ох, — выдохнула она с облегчением, — это ты.
— Я, — кивнув, подтвердила.
В прежней, мирной, жизни приятельницами нас с Гвен можно было назвать с огромной натяжкой. Она торговала на рынке овощами, которые закупала на фермах за городом. А я? А я была одной из тех, кого такие, как Гвен, боялись и обходили стороной. Нападение на нашу родину внесло свои коррективы. Те, кто ранее были врагами, теперь должны были стать друзьями, чтобы выжить. Я это понимала. И по взгляду девушки становилось ясно, что и она тоже.