Это была ее месть! Изысканная месть. Все, что она могла позволить в своем положении. Элане хотелось крикнуть так, чтобы услышал все: ребенок, которого ты, Орэн, считаешь своим — не твой! Но крикнуть она не могла. Стиснув зубы, оданесса утешалась мыслью, что ее дитя станет наследником Гурдана, а ненавистный род Орэна прервется! Сейчас не время, но когда‑нибудь она скажет одану правду! Лучше: на его смертном одре…
Едва состязание закончилось, Элана поспешила уйти. Орэн ее не удерживал. Его ждали дела. Одан обернулся к советнику:
— Ты договорился с ним, Эрлайн?
— Все будет сделано так, как угодно одану, — ответил Эрлайн, глядя на арену, где проворные слуги уносили поверженных воинов к лекарям.
— Посмотрим… Да, передай своему брату, что в честь своих заслуг он приглашен на мою свадьбу.
— Непременно, мой одан, — склонил голову советник.
— Однако, — с печалью сказал одан, — я думал, что лучшим воином станет кто‑нибудь из «преданных». Но твой брат половине лучших воинов все кости переломал. Он великий боец. Почему я раньше не слышал о нем?
— Мой одан, он рос нелюдимым и все время проводил в путешествиях и обучении воинскому искусству… Он не хотел появляться при дворе.
— Отчего же передумал?
— Ому захотелось славы.
— Он ее получит… если заслужит.
— Победа над лучшими воинами одана уже прославила Доррана… И «преданных».
— Что ты хочешь этим сказать, Эрлайн? — уловив намек, спросил Орэн. Одан знал, что советник и начальник гвардии недолюбливают друг друга и соперничают за большее доверие правителя. А одан никогда не упускал случая подлить масла в огонь, считая, что разлад среди влиятельных родов Гурдана и его советников неизмеримо полезнее, чем их дружба и объединение.
— Лишь то, что Лайберну надо лучше обучать воинов, ведь их главное предназначение — защита одана.
— Что скажешь, Лайберн? — засмеялся одан.
— Я и «преданные» готовы умереть за тебя.
— Слышишь, Эрлайн? Лайберн верен мне. И у него будет возможность доказать это. Мне донесли, что одан Далорна, наконец, выступил против меня. Итак… Лайберн, займешься сбором войск немедленно.
— Да, мой одан.
— Эрлайн, тебе задание иного рода. Используй свои связи. Я знаю, у тебя множество осведомителей в Далорне. Не меньше, чем здесь у Гретворна… — Орэн ухмыльнулся, а начальник тайной стражи молча склонил голову. — Я слышал, в Далорне есть эмоны, не поддерживающие Эванна и не приславшие людей в его войско?
— Да, мой одан.
— Отлично. Пошли к ним надежных людей и обещай: если они выступят на моей стороне… Обещай им, что угодно.
Эрлайн поклонился и отошел.
— Лайберн! — позвал Орэн. Глава гвардии шагнул к одану.
— Пошлешь гонца в Таллий. Вели поставить дозоры вдоль границ и приготовить город к осаде.
— Да, мой одан.
— Все. Пожалуй, пора пообедать, — одан поднялся и ушел с террасы. Охрана двинулась следом. Начальника гвардии остановил Гретворн.
— Слышал? — спросил он. — Начинается война!
— Она началась давно, — мрачно подтвердил Лайберн. — Когда оданессу привезли во дворец, я знал, чем это кончится.
— Ты мрачен, — заметил начальник тайной стражи, немолодой, но еще крепкий мужчина в расшитом золотом плаще. Его лицо обладало способностью сохранять твердокаменную невозмутимость в любых ситуациях, за что Гретворна прозвали камнеголовым. — Не веришь в нашу победу?
— Воинов у нас достаточно, но разве сравнишь их с головорезами Эванна? Его армия закалена в битвах с морронами, у них железная дисциплина, и воинам хорошо платят.
— О чем ты, Лайберн? Неужели великий Гурдан падет перед стариком из Далорна? Сам Ринересс ищет дружбы с нами, потому что боится нашествия морронов, а наши крепости надежно защищают его с севера. Ринересс всегда был могущественнее и сильнее любого из оданств Арнира, но он первым просил помощи у нас!
— Но Орэн отказал.
— Отказал, потому что предвидел войну с Далорном. Наш одан умен, хоть и молод. Он понимает: опасно биться с двумя врагами одновременно. Лучший выход — столкнуть их лбами, но кто мы, чтобы рассуждать об этом?
— И все равно: не стоило начинать войну. По крайней мере, сейчас. Я не сомневаюсь в своих «преданных», но…
— Договаривай, не бойся, — сказал Гретворн. Глава оданской гвардии был одним из немногих счастливцев, кто не боялся мрачной славы Гретворна — он был его давним другом.
— Известно ли тебе, что многие эмоны Гурдана усиливаются и нарушают древние законы. Есть земли, где бесчинствуют мергины, а простой люд вооружается и творит суд и расправу, потому что эмоны не защищают их. Ты знаешь: нарушающих закон эмонов судит лишь одан, фагиры над ними не властны. Эта безнаказанность породила зло и жестокость. В отдельных областях уже идет война, и нет никакой власти. Я предлагал одному из этих эмонов прибыть в Гурдан — но он заперся в эмонгире, а его люди стреляют со стен! Сейчас не время для войны, надо наводить порядок…