Великолепная реакция выручила и на сей раз. Маррод упал на спину — и вовремя: еще миг — и скрестившиеся лезвия разрезали бы его шею, как ножницы. Крюки превратились в нечто более опасное: теперь лезвия связывались с рукоятью цепью, позволявшей поражать на большой дистанции. Маррод покатился по полу. Острия крюков клевали плиты за его спиной. Эвилонец раскручивал серпы над головой, и те с визгом вспарывали воздух, пытаясь достать эльда.
Маррод закружил возле противника. Эшнарец пытался достать его — но Маррод двигался быстрее урагана. Меч эльда ранил эвилонца в бок, затем в руку. Крюк выпал из ослабевших пальцев. Маррод наступал, приближая развязку.
— Остановись! — крикнул одан, но Маррода не остановили бы и боги. С хрустом, дробя кость, его меч отрубил эвилонцу руку, а затем голову. Зрители замерли. Маррод повернулся к Орэну:
— Я всегда довожу дело до конца, мой одан! — сказал он. Глядя в глаза этому человеку, видавший смерть Орэн содрогнулся. Такого боя он давно не видел, а такого бойца — никогда.
Снаружи послышался шум, двери зала распахнулись, внутрь ввалился Лайберн и начальник стражи. За ними спешили воины. Увидав одана, ворвавшиеся замерли и поклонились.
— В чем дело? — спросил Орэн.
— Мой одан! — сказал Лайберн. — Нам донесли, что здесь схватка, и мы…
— Вы опоздали, — усмехнулся одан, — но благодарю. Если бы все эмоны так же спешили помочь мне, как ты, Лайберн. Я ценю твою преданность.
Лайберн поклонился. Глава тайной стражи махнул рукой, и воины вышли. Глядя на изувеченное тело и Доррана с мечом, эмоны переглянулись. Каждый из стоявших за спиной одана стражей проверен Гретворном лично, он знал о них все: где родились, у кого учились и что едят на завтрак.
Фигура Доррана была любопытной и загадочной. Гретворн уже начал интересоваться выскочкой, его люди пытались выведать что‑то о нем, но пока безуспешно. Именно поэтому Гретворн дал одану рекомендации повременить и не доверять новичку, пока не будет раскрыта вся его подноготная.
Телохранители угрюмо молчали. Убитый был лучшим из них.
— Ты показал себя великим бойцом, — прервал тягостное молчание Орэн. Одан был рад такому исходу. Он удостоверился в необычайной силе этого человека. Охраны много, а таких вот бойцов… И смерть лучшего телохранителя не казалась одану большой неприятностью.
— Что ж, — покровительственно улыбнулся он Марроду. — Ступай. Тебя известят о моем решении. Уберите тело, — приказал он воинам. — И похороните с почестями.
Глава 5. Первый суд.
Наутро Судьи вышли из укрытия. Шли на восток. Далмира не задавала вопросов и старалась не отставать. Она думала: предстоит суд в ближайшем селении — но Судьи углубились в растущий на склонах изломанного хребта лес.
Они остановились у высокой приметной скалы из красного камня.
— Я останусь здесь, — сказал Аргерд. — Инсторн, проводи.
Скрестив ноги, Судья сел на траву. Далмира и Инсторн отправилась дальше. Очень скоро девушке показалось, что спутник намеренно кружит по лесному склону. Зачем? Далмира подумала, что вопрос оскорбит Инсторна, и молчала. Наконец, Инсторн остановился:
— Мы пришли. Сюда.
Он направился к роще и исчез за деревьями, растущими так плотно, что они составляли почти непроходимую живую стену. Девушка последовала за ним. Странное место! Тропка постоянно закручивалась вправо, и Далмира ощущала, что идет по спирали к невидимому центру…
— Где мы? — спросила Далмира. Они вышли на крошечную поляну. Деревья здесь смыкались так плотно, что образовывали настоящую стену. Посреди поляны стоял алтарь — изрезанный рунами большой и плоский камень.
— Запомни: делай все, что она скажет, но ничего ей не давай! — шепотом предостерег Инсторн. Он положил возле алтаря корзину, которую нес с собой, и исчез. Далмира проводила товарища взглядом, а, повернувшись, обнаружила на поляне невесть откуда взявшуюся старуху в невообразимых лохмотьях. На ее шее висели амулеты из перьев и костей, седые всклокоченные волосы, казалось, никогда не знали гребня. Не двигаясь, она стояла у алтаря, сжимая длинный резной посох с навершием из черепа птицы.
— Кто ты? — спросила она. Старуха смотрела странно, поводя головой, точно принюхиваясь. — А–а, чую. Девушка… Молодая кровь… Подойди ко мне.
Далмира шагнула и поняла, что старуха слепа. Глаза ее затянула жуткая белесая пленка.
— Значит, это тебя хотят сделать Судьей… — холодные костлявые пальцы ощупывали лицо и одежду Далмиры, и девушка вздрагивала от отвращения. Старуха наверняка была ведьмой — но зачем ее к ней привели?