Голос Орэна окреп, нервно сжимая пальцы, одан шагал вдоль строя придворных:
— Это война не против Ринересса, но за объединение Арнира! Не нужно быть мудрецом, чтобы понять: по–отдельности арны не смогут бороться с кочевниками, а если все чернолицые объединятся, мы обречены.
— Мой одан, но ведь с Ринерессом можно заключить союз, — осторожно высказался один из советников.
— Зачем мне союз со слабым? — Орэн встряхнул длинными и черными, как камни эшнарских гор, волосами. — Сейчас Ринересс слаб, а мы сильны, как никогда! Разгромив Далорн, мы сделали шаг на пути к великой славе. Время сделать второй. Я хочу владеть Арниром!
Одан говорил так, словно победа была делом решенным, словно огромная армия противника не представляла никакой опасности. По горящим глазам правителя эмоны видели: он не сомневался в победе. Но в зале ему верили не все.
Орэн вернулся к трону и сел. Стало так тихо, что треск поленьев в камине был единственным звуком в заполненном людьми тронном зале.
Но вот эмоны зашевелились. Теперь, когда одан высказался, каждый мог сказать свое слово правителю и благородным эмонам. Вперед вышел Гиторн, правитель южного Ланса:
— Мой одан, то, что ты сказал, нашло поддержку в моем сердце. Но почему Ринересс — самое могучее оданство в Арнире? Почему не Эшнар, Эвилон или Эдерн? Они значительно слабее, и нам будет легче покорить их.
— Именно поэтому! Если тебе противостоят несколько врагов, убей сильнейшего — и остальные обратятся в бегство, — проговорил Орэн, глаза его блеснули непонятным восторгом:
— Что даст завоевание Эдерна? Всего один город и противостояние со стороны Ринересса и его союз с другими против нас! Уничтожив главного соперника, я создам непобедимую державу. Большая половина портов в Восточном море будет нашими! После победы нам некого будет бояться!
Многие закивали, зашептали: да, так все и будет, наш одан мудр и дальновиден!
— Мой одан, позволь сказать!
Орэн кивнул. Один из фаворитов, смельчак и любимец женщин, Элинон, выступил вперед:
— Ринересс овеян славой великих властителей, но все это в прошлом! Как любой день движется к закату, так и мы видим закат великого оданства. Нет в нем твердой руки. Эрнон неумелый правитель, его воины разучились побеждать даже в приграничных стычках, наша армия неизмеримо сильнее. Мы легко одержим победу. Я с тобой, мой одан!
Одан с легкой улыбкой кивнул. Орэн терпеть не мог лести, но то была не лесть, а вера в своего одана и желание отличиться в будущих сражениях, а это правитель Гурдана ценил.
— Вы знаете мощь нашей армии, — сказал он. — Мои наемники закалены в битвах, отовсюду к нам стекаются новые воины. Даже мергины, говорят, бросают свой промысел…
Среди эмонов пронесся шумок. Орэн любил пошутить, но в шутке было немало правды. Горькой правды для тех эмонов, на чьих землях останавливались разбитные наемники Орэна.
— Мы непобедимы, и все, кто сомневается, будут посрамлены! Лучшим из вас, — Орэн обвел взглядом зал, — я пожалую города в правление. Итак, что скажете, благородные эмоны?
Одан хитрил, и это понимали все. По древним законам одан не мог объявить войну без согласия большинства высоких эмонских родов, но сейчас власть Орэна была велика настолько, что он мог не спрашивать у вассалов согласия, однако делал вид, что ему важно их мнение. Старые, умудренные опытом эмоны понимали: что бы они не говорили, он поступит по–своему. А заодно узнает имена недовольных. И весь зал поддержал одана.
— Итак, мы выступаем завтра! Армия готова, правителям я даю два дня на сборы и жду вас на границе. Хешимов Ринересса и поселения не трогать, мародеров вешать. Пусть знают все: я не воюю с арнами, я иду на Ринересс!
— На Ринересс! — завопил кто‑то, его поддержали, и многоголосый клич разнесся по дворцу.
Той же ночью Орэн принял командующего гвардией Лайберна и начальника тайной охраны Гретворна. Их он намеревался оставить в столице, пока сам отбудет в поход.
Гретворн представил списки неблагонадежных эмонов. Их предстояло убрать: либо заточить в тюрьму, либо — при сопротивлении — обвинить в измене и уничтожить. Орэн поручил Гретворну действовать по своему усмотрению, по сути, доверяя помощникам абсолютную власть. Возможные бунты и смуты подавить в зародыше. За прочими просто следить.
Начальник тайной охраны доложил о смерти эмона Эрлайна и предоставил сведения, что тот имел частые сношения с непокорными одану эмонами, тайно, через третьих лиц поддерживая их.